поглощают и потом перенаправляют на живое, сжигая всё вокруг. Им драконий огонь не страшен, потому что они тоже были драконами когда-то, и этот огонь им… родственный, если можно так сказать.

Я замолчала, пытаясь окончательно уложить в собственной голове суть прочитанного.

— В общем, у Безликих нет ничего своего: ни энергии, ни силы, ни жизни. Есть только некая структура, которая может существовать лишь в абсолютно мёртвом пространстве.

Драконьи Первопредки загнали безликих в отдельный мир, как в резервацию. Поставили на границе Врата, а над ними построили академию Двуликих.

Чтобы выживать, безликие лезут в ваш мир. Им нужны драконы в качестве доноров энергии и огня. Ещё нужно много мёртвого пространства для существования. Они всё выжгут здесь, в твоём мире, Станислас, и будут прекрасно существовать, подпитываясь драконьей силой из Верхнего мира.

— Похоже на страшную сказку, — покачал он головой.

— Угу. Ужастик по ней можно снять, — согласилась я.

— Зачем над Вратами академия? — заинтересовался Даниланис.

— Хороший вопрос. Я сама долго над ним думала. Потом поняла — энергия. Дело в ней, в молодой, живой энергии адептов, которой Безликие боятся, как огня.

— Ну, в смысле, так у нас говорят о чём-то ужасно страшном — «боится, как огня», — пояснила я демону наш фразеологизм. — А кто самые энергичные существа на свете? Дети, подростки и молодёжь. Академия полна молодых оборотней и демонов. Не драконов, заметь!

— Не очень понимаю…

— Знаешь, в моём мире делают специальные отпугиватели для всяких вредителей типа крыс, кротов, акул… Так вот, адепты академии — те же самые отпугиватели, только для Безликих. Их молодая, кипучая энергия отгоняет Безликих, как репелленты комаров в моём мире. Ну и сами Врата — они главная преграда для этих тварей. Но, как я поняла, с ними что-то случилось, и твари начали прорываться сквозь них.

— Что мы можем сделать? — спросил Даниланис мрачно. Неужто поверил, что я не сочиняю?

— Врата живые — они двигаются, они дышат, у них определённая температура — и Безликие не могут проникнуть через них. Соприкасаясь с живым, структура этих тварей разрушается, и они гибнут. Сейчас Врата ослаблены, и их нужно укрепить.

Это мне Смурфеточка подсказала — сначала она летала, разрушая своим движением сочащийся из-под Врат дым. Потом она просто села под дымную струю в связанной для неё кольчужке. Соприкасаясь с ней, дым тоже разрушался.

— Значит, если ты сплетёшь что-то наподобие своих палантинов, и мы закрепим их на Вратах, Безликие не смогут через них проникнуть?

— Угу. Только одна я буду вязать такие сети лет… много, короче. Не успеем, Безликие вот-вот начнут массированную атаку — я опять видела сон, — призналась, отводя глаза в сторону. Если Станислас мне не поверит, то… То, как в том фильме: «Всё пропало, Шеф!»

— Значит, мы срочно добудем сети, и ты добавишь в них свои плетения? — деловито уточнил демон.

— Да, много сетей, чтобы накинуть их на Врата. Начать снизу, где они ослабли больше всего. В принципе…

Я стянула с плеч свой палантин. Внимательно рассмотрела его и задумчиво протянула:

— Прямо сейчас можно его распустить на нитки и просто вплести их в любую сетку. Протянуть между ячеек, и вуаля — защита готова. Для начала это сгодится, а постепенно я наплету новых.

Подняла глаза на Даниланиса и утонула в золоте его глаз.

— Ты что? — спросила сдавленно, чувствуя, как под его взглядом по телу начинает растекаться тёплая дрожь, а в мыслях растёт смятение.

— Я уже говорил, что люблю тебя, Марина? — Станислас скупо, словно ему больно, улыбнулся.

«Пятьдесят семь раз, демон. Я помню все твои признания…» — хотела я ответить, но не успела — в дверь постучали.

В комнате с подносами в руках появились две девушки — принесли наш обед. С ними пришёл худой, с мертвенно-бледной кожей парень. Принёс поднос с кувшином и двумя стаканами.

Я замолчала, дожидаясь, пока расставят тарелки с едой и мы опять останемся одни. Сидела, чувствуя пристальный взгляд Станисласа — кажется, он так и не поверил до конца в мой рассказ. Странно как-то: я видела в книге текст, а он нет…

Пока я размышляла об этом, официантки резво расставили перед нами тарелки, положили корзиночку с ломтями свежего хлеба. От тарелок шёл такой потрясающий запах, что в животе у меня заурчало, а рот мгновенно наполнился слюной.

«Ничего себе, я проголодалась! Хотя позавтракала очень плотно. Вообще, в последнее время я стала жутко много есть. Неужели это мои растущие рога требуют такого усиленного питания?»

Прощебетав пожелания приятного аппетита, девушки-официантки отошли, пропуская к столу парня с подносом.

Тот наклонился, чтобы поставить стаканы и кувшин, повернул голову и резанул по мне ненавидящим взглядом. Таким быстрым, что не смотри я на него в упор, ничего бы не заметила… Парень тут же отвернулся и с невозмутимым лицом отошёл от стола.

— Приятного аппетита, — произнёс вежливо и вслед за девушками вышел из комнаты.

— Что случилось, Марина? — напрягся Станислав, глядя, как я испуганно таращусь на закрывшуюся дверь. На душе сделалось муторно и тревожно.

— Этот парень… Он посмотрел на меня, будто люто ненавидит… — произнесла я с трудом.

— Ты с ним знакома? Видела его когда-нибудь?

Я отрицательно помотала головой: — Никогда.

Станислас нахмурился и поднялся:

— Я должен разыскать его. Ты пока ешь. Никуда отсюда не выходи, Марина, — и, не успела я возразить, быстро вышел за дверь. Звук закрываемого снаружи замка, удаляющиеся шаги — и я осталась одна.

Аппетит пропал. Я рассеянно поболтала ложкой в мясной похлёбке и отставила тарелку в сторону. Подтянула к себе овощное рагу и… тоже не смогла съесть ни ложки — к горлу неожиданно подкатила вязкая тошнота. Такая сильная, что пришлось быстро согнуться чуть не вдвое, удерживая стремительный рвотный спазм.

Это меня и спасло…

Над головой тонко просвистело. Что-то шевельнуло мои волосы, и в поверхность стола вонзилась маленькая, словно игрушечная, стрела. Замерла прямо перед моим лицом, чуть подрагивая оперением.

Не думая о том, что делаю, я рванула со стула свой палантин и накинула на голову. Замерла, скорчившись под его полотнищем, и шептала про себя любимое заклинание:

— Меня здесь нет… Ты меня не видишь… Меня здесь нет…

— Её здесь нет! Ты солгал мне, гадёныш⁈ — раздался за спиной грубый, очень злой мужской голос.

— Она только что была здесь! Я выпустил в неё стрелу с парализующей магией и позвал вас. Вот стрела, ещё дрожит! И девка здесь была… — заикаясь и срываясь на писклявый фальцет, ответил другой мужской голос.

Продолжая про себя твердить заклинание, я