Я посмотрел вниз, откуда услышал голос Фиша:

— Вам не следовало ехать к Морвалу одним. — Он постучал по крышке отсека для хранения.

— Откуда вы знаете, где мы? — спросил я его.

Потом поймал виноватый взгляд Фриды, и ответ мне уже был не нужен.

Я кивнул другим, хлопнул в ладоши и сказал:

— Ладно, у нас нет времени. Сейчас мы пойдем искать Йолу, а этим преступником внизу займемся потом, когда вернемся.

— Не-е-ет! — закричал Фиш у нас под ногами, словно с него живьем сдирали кожу. — Послушайте же, нет! Это ловушка. Вы попадете в ловушку.

— Неужели?

— Да, я могу это доказать. Посмотрите на мой сотовый.

— А что с ним?

— Он больше не работает, я прав?

Я вытащил из кармана телефон и взглянул на экран.

— Нет, вы ошибаетесь. Он светится, ловит Сеть и…

Монитор погас в моих руках.

— Что за черт!.. — крикнул Космо.

Фрида, которая тоже это видела, испуганно приложила руку к губам.

— Его выключили, верно? Потому что вы слишком близко! — в отчаянии крикнул Фиш.

— Выключили? — недоверчиво спросил я.

— Господи, вы ни за что не должны были попадать в электромагнитную зону.

— Что еще за…

— Та самая зона, боже ж ты мой.

Фиш метался в своем заточении, судя по звукам, он вертелся вокруг своей оси и при этом постоянно бился локтями о крышку люка.

— Они блокируют на острове все посторонние электронные устройства. Сотовые телефоны, радиоустройства, спутниковые системы, системы зажигания.

— Системы зажигания?

Космо подпрыгнул, словно сел на горячую плиту, и бросился вверх по лестнице, тяжело прошагал по палубе и после короткой паузы закричал громко и четко:

— Дерьмо! Чертово дерьмо!

Через секунду он снова вернулся к нам и возбужденно провел рукой по волосам.

— Он прав. Мотор больше не заводится.

В отличие от другого, который неожиданно застрочил, как швейная машинка. Казалось, что лодка, которую тот мотор приводил в движение, находится всего в нескольких метрах от нас.

Глава 59

Йола

Если бы она могла увидеть родную мать. Хотя бы разок. Ким, конечно, тоже. Ким была ее мамой, настоящей мамой, без вопросов. Она была мамой в миллион раз больше, чем та чужая, которую она видела на увеличенной фотографии с водительских прав: ей однажды папа показал. И, несмотря на это, или как раз поэтому, Йоле хотелось получить шанс и поговорить с этой незнакомкой; без грязи во рту, которую она скоро уже не сможет выплюнуть, если погрузится в трясину еще глубже — а к этому все и идет.

«Не пойми меня неправильно», — думала Йола, обращаясь уже не к Зиле. Зила давно с ней попрощалась. Здесь уже не помочь. Никак не утешить.

«Я люблю тебя, мама. Но будь у меня возможность, я бы спросила Ариэль кое о чем, пока не поздно».

Она не могла это объяснить, но если бы ей позволили пригласить одного-единственного последнего гостя к ее болотистому смертному одру, то это место было бы не для папы. И не для Ким. Не для людей, которые пеленали ее, кормили, купали и расчесывали ее волосы. Не для настоящих родителей, которые когда-то хлопали в ладоши, когда она успевала на горшок, и вытирали ей слезы, когда она снова делала в кровать. Которые всегда были рядом: во время шествия с разноцветными фонариками в детском саду, в первый день в школе и на тренировках по плаванию у господина Вольке. Во время кастрации Мистера Триппса и на ее первом фильме 3D («Шрек»). Ни в чем из вышеперечисленного не принимала участия эта женина, в животе которой была Йола и о которой знала только ее идиотское диснеевское имя: Ариэль. Глупая сказка о русалке, которая продала свой голос. Разве можно быть такой дурой?

И тем не менее именно эту Ариэль ей хотелось увидеть сейчас, чтобы получить от нее ответ, без которого она не хотела покидать этот мир. Ответ на вопрос: «Почему?»

Почему ты таскала меня девять месяцев, смотрела, как растет твой живот, как растягивается кожа. Тебя наизнанку выворачивало во время токсикоза (наверное), ты с трудом поднималась по лестнице, тяжело дыша и потея (возможно), и спустя несколько часов боли ты протолкнула мою слишком большую голову через слишком маленькое, слишком чувствительное отверстие (наверняка)? Лишь затем, чтобы вскоре выбросить меня? Продать?

Йола запрокинула голову. Ее руки в сотый раз пытались ухватиться за что-нибудь и в сотый раз соскальзывали.

Почему ты это сделала? Я не понимаю.

Она плакала с закрытыми глазами. О себе. Обо всем, чего больше никогда не увидит: папин рабочий кабинет, Штеффена с его дурацкой стрижкой ежиком, нелепую татуировку у фрау Яспер. И о том, что уже никогда не получит ответ на свой вопрос.

— Йола?

Она молча кивнула. Почувствовала, как грязь наполняет ей уши и искажает все звуки. Через ил Зила звучала по-другому. Глуше. Тише. Взрослее.

— Дай мне твою руку, — сказала подруга новым забавным голосом.

«Хорошая идея», — подумала Йола. Ей было холодно. На уроке религиоведения рассказывали о последнем пути, который проходит человек. О последнем путешествии.

Фух, на это у нее сейчас и правда нет сил. Если действительно существует свет, на который нужно идти, тогда не помешает, если Зила поможет ей добраться до него.

Йола попыталась вытянуть руку, но не была уверена, что у нее получилось. Она больше ничего не чувствовала своими окоченевшими пальцами.

— Давай, — в последний раз услышала она Зилу и уже собиралась спросить, не больна ли та, потому что у нее такой странный голос.

Но тут Йола всем телом ощутила рывок, и невероятная боль погрузила ее в глубокий непроглядный мрак, какого она еще никогда не знала.

Глава 60

Макс

Лодка или уехала в другом направлении, или с заглушенным мотором стояла где-то поблизости. Сколько мы ни всматривались в темноту за иллюминаторами, так ничего и не разглядели. Что, если команда подстерегала нас на пирсе на расстоянии нескольких метров?

Я понятия не имел. Возможно, та лодка с мотором, напоминающим швейную машинку, принадлежала парням, которые хотели убить Йолу, а может, это были безобидные туристы, какая-нибудь романтичная влюбленная пара или пьяный подросток из Целендорфа, решивший продемонстрировать никчемным друзьям материальное благосостояние и отсутствие контроля, гоняя на собственном быстроходном катере вокруг заповедного острова, — откуда мне знать?

На нижней палубе мы нерешительно обсуждали наши варианты.

— Я пойду наверх. — Мое мнение.

— Нужно подождать. — Совет Космо.

— Давайте выпустим его оттуда! —