Идиотами волхвы не были.

Но Волеслав видел, как князь крестился. Выходит, что он какое-то отношение имеет к этому новому распятому богу? Не его ли он аватар? Тогда почему на капище их боги приняли его и даже одарили какой-то дополнительной силой? И почему посланник Ирия так вольготно себя при нём ведёт?

Все трое одновременно уставились на тихо спящую в углу клети ворону.

В этот момент ворона приоткрыла один глаз, и он сверкнул в свете светляка как искра, заставив троих матёрых волхвов синхронно отшатнуться от неё подальше на скамье.

Как всё запутанно!

…

Матрёна следила за тем, как девки накрывают на стол, строго прищурив глаза. От её грозного вида все бабы в четырёх деревнях уже давно шарахались, как от огня. Всех она построила, и вертикаль власти блюла крайне сурово. Кто бы сказал, что всё это из-за её дикой ревности ко мне, не поверили бы. Думали, что сама по себе баба такая бешеная, раз так на всех кидается по малейшему поводу. Слышал даже, что языками чешут, что видать ласки ей по ночам от князя мало перепадает. И эти слухи, похоже, вселяли в баб дополнительную надежду на то, что я их самих может замечу и пригрею, раз Матрёне мало внимания уделяю уже. А это ещё больше бесило ключницу, и так по кругу они друг друга и изводили. Ну, и хорошо. Пусть уж друг друга, чем меня.

За стол в клети уселись опять всем кагалом.

Княжеские пиры — дело хлопотное и суетное. Не говоря уже о количестве съедаемых продуктов. Как-то не рассчитывал я, не так давно подводя с Колываном, Олесей и Матрёной продуктовый баланс на зиму, что придётся ещё почти тридцать здоровых мужиков кормить и поить. Причём, по двойному пайку, ибо мяса и овощей воины жрали минимум в два, а то и в три раза больше, чем бабы и ребятишки. Поэтому ещё днём, подбивая остатки, я послал Колывана с Авдеем в Берёзовку, где была устроена ещё одна княжеская кладовая с запасом мороженных продуктов. Придётся опять охоту устраивать. Еды хватит от силы на месяц. А надо ведь и думать о расширении зоны своего влияния в регионе. Нельзя же просто так сидеть и ждать, когда дядьки ко мне сами придут. Или можно?

— Охота? Это мы любим! А на кого охотится-то будем княже?

Свен посмотрел на своих побратимов с ухмылкой. Уж он-то у них первый охотник завсегда был и на тура лесного, и на косолапого. Много баек в дружине ходило, как он в одиночку целую стаю волков руками порвал. Враньё конечно, но людям слушать нравится.

— Сперва на волков, — я посмотрел на него, давая понять, что байку эту его я уже тоже слышал. Сигурд в предбаннике сегодня днём мне её и рассказывал. — Шубы да шапки нам всем пошить надо новые, а мех у них сейчас уже на зимний поменялся, в самый раз будет. Выше Сосновки у меня стая завелась. Разжирели они недавно на том, что трупы почти все обглодали, которые разбойнички тут у меня оставили, вырезав под корень три деревеньки. Не мои деревеньки, не переглядываетесь так. На тот момент ещё не мои. Разбойничков-то тех я упокоил, но народишко этим не вернёшь, — я вздохнул. Причём вовсе не притворно. Людей ведь и правда сильно жалко было. — А волки те заматерели на человечинке, теперь думаю, как бы худо не было от них по округе. Ну как? Готовы кости размять?

— Готовы, княже, — почти хором проговорили дружинники и с улыбками подняли кружки. — За охоту!

…

Стая действительно была большая. Периодически вокруг моих деревенек слышались по ночам протяжные переговоры лесных хищников. Но установленные мною в центре деревень манки отпугивали волков, и за околицу никто из них так и не сунулся. Но вот пару раз Колыван уже видел их разведчиков на реке. Того и гляди, могли попробовать напасть на сани, регулярно перемещающиеся по льду между моими деревнями. В санях тоже манки пришлось поставить.

И вот теперь мы с Сигурдом и двумя десятками бойцов, у которых были самые тёплые тулупы, ехали на санях вверх по реке, чтобы встретиться с нашими будущими волчьими шубами лицом к лицу.

…

Глава 25

— Я правильно тебя понял, княже, что тот, кто больше всех волков завалит, получит от тебя горюч-камень?

Сигурд специально говорил громко, чтобы все его хорошо слышали.

— Всё так, Сигурд. Кто до заката принесёт мне больше всех волков, тот его и получит. Причём щенки тут считаться не будут.

Форма оплаты для дружинников устроила всех однозначно. Принимать от меня оплату амулетами и артефактами согласились все без исключения. Даже когда речь зашла про долю с княжеского стола, все уже были готовы услышать любую цифру, чтобы с ней тут же согласиться. Поэтому, когда я объявил о том, что дружине будет отходить десятая часть, то это вызвало аж взрыв восторга. Такой щедрости от меня никто явно не ожидал. Платить на содержание армии десятую часть бюджета моего будущего княжества я посчитал вполне нормальным. Учитывая то, сколько у меня тут врагов будет. За всеми мне одному и не уследить. И верные, крепко замотивированные воины мне точно пригодятся.

Вплести в готовый модуль привязки к пользователю амулета алгоритм переключения на нового хозяина получилось только с восьмого раза. Хотел сперва сделать привязку по капле крови, чтобы выглядело как-то более внушительно. Но потом Ника убедила меня, что с точки зрения христианской религии клятва на крови выглядит уж больно как-то по-язычески, если не приплетать сюда вообще тему с росписью кровью в договоре с лукавым. Поэтому тему с кровопусканием я благополучно задвинул и взял вариант с отпечатком пальца, который Ника стырила из тайничка в сундуке бабы Луши. Там идентификация работала вполне стабильно на любом пальце, что я и применил потом в качестве выключателя на всех своих «товарных» амулетах.

Мы заехали в Зубровку, вторую по счёту деревню от Сосновки вверх по течению реки, уже ближе к полудню. Именно в этой деревушке стая вовсю тогда порезвилась, и отсюда, похоже, где-то недалеко они себе логово и сделали. Искать волков по лесу я не собирался, поэтому чётко проинструктировал своих парней на предстоящий вариант охоты.

— Значит так, — я обвёл взглядом недоумевающие лица вояк, которые с удивлением осматривали мёртвую деревню. — Я сейчас позову волков сюда. Когда они придут, то