его кто-то обманывает. Надо же разобраться с этим. А то и другие добрые люди могут пострадать от таких наветов и лжи.

Я аж вздохнул полной грудью. Парни заметно расслабились, и информации от них в этот раз на меня полилось гораздо больше.

Я тоже расслабился, но по другой причине. Получается, убивать мне их и не придётся. Поработаем ещё. Надо только правильно им мозги вправить. Ну, это я умею.

…

Глава 24

Христианские «ведьмаки» Никита с Добрыней, которые оказались отцом и сыном, уехали из Холмов уже на следующий день после нашего памятного разговора с ними. Сигурд сперва хотел было меня переубедить, но я в своём решении был непреклонен. За время, которое я провёл с ними до самого утра, мне удалось значительно продвинуться в части нейролингвистического программирования и сделать из них, если не фанатиков, то сильно замотивированных на поиск правды последователей. Никаких ментальных блоков на них не стояло. Тот, кто готовил эти кадры, ориентировался исключительно на работу с амулетами. И теперь мужики рвались в бой и клялись мне в вечной преданности.

Я даже немного боялся за Горемысла. А вдруг они и разбираться там особо не будут, а сходу попытаются долбануть его чем-нибудь из своего богатого антиволховского арсенала. Пришлось даже добавить несколько паттернов, сдерживающих агрессию, чтобы парни там дров не наломали. Мне они ещё живыми пригодятся.

И на рассвете, после того как самым наглым образом скопировал у них все куски кода с амулетов, я перекрестил их напоследок и выпроводил из деревни, дав сани и тощего коня из тех, что достались мне когда-то от разбойников.

Эту партию с Горемыслом я тоже записал себе в плюс. Посмотрим, как он теперь отреагирует на мою посылку.

Войско Болеслава и Святополка разрозненными отрядами продвигалось к Киеву, собираясь по весне наступать уже всем вместе. Их так легче было прокормить. Я так понял, со слов Сигурда, что общее количество народа, которое князья собирали под собой для этого похода, составляло примерно шесть — семь тысяч, включая конницу печенегов, которая должна была присоединиться к основному войску уже весной из Дикого Поля. Делать длинные конные переходы зимой им было невыгодно. Лошадей поить и кормить в дороге было сложно.

Всего семь тысяч. По меркам двадцать первого века — мелочь. Но для этого времени — это прям силища! Для Руси. Понятно, что когда историки разговаривают об античных временах с какими-то несусветными миллионными армиями персидского царя Ксеркса или про бесчисленные фаланги Александра Македонского, то во многом это, скорее всего, художественное преувеличение. При отсутствии серьёзного агрокомплекса прокормить такую ораву, тем более в походе, — это задачка из разряда научной фантастики. Но, может, в те времена с урожайностью всё было по-другому? А тут сейчас жратвы тупо на всех не хватало. Лес и реки кормили народ, но добыча зверя и рыбы была кустарной и не могла служить регулярным источником питания для большого количества здоровых мужиков в войске. Ещё остро стоял вопрос долговременного хранения продуктов и защита их от порчи. Поэтому и разделялись, иначе просто далеко бы не ушли.

Небольшой отряд князя Святополка, который проходил как раз через мою деревню Сосновку, остановился километрах в ста ниже по течению реки Припять в городище Моза. Ника подсказала, что это на месте будущего Мозыря. Я в нём в своём времени ни разу не был, так что это название мне не сказало ни о чём. Окаянный братоубийца сделал себе там ставку, поджидая основные силы тестя, с которым собирался идти на Киев с севера. Вот туда два моих новых подавана и отправились с докладом Горемыслу о проделанной работе. Выявление «дьявольского слуги, предавшего церковь и самого Бога», теперь было основой их миссией. И они должны плотно встать на его след.

…

Выспаться в эту ночь у меня так и не получилось, но, несмотря на это, чувствовал я себя вполне бодро. Я просто восстановился патчем от Ники.

Код возврата к базовым настройкам матрицы сознания не был аналогом регенерации в полном смысле слова. Иначе я бы уже постарался разобраться с ним и вытащил бы оттуда все структуры, так или иначе связанные с оздоровлением организма. Но, к сожалению, пока я был ещё далёк от этого.

Алгоритмы восстановления костей, которые я получил с идола Мокоши, не позволяли мне их декомпилировать и скопировать на другие органы человека. Там стояла сложная привязка к составу костной ткани, и при отсутствии знаний о рунной кодировке других органов я не мог даже начать эксперименты по медицинским алгоритмам.

Сигурд утром смотрел на мой цветущий вид с откровенной завистью. Им-то с парнями пришлось по классике капустным рассолом здоровье лечить.

Но ближе к полудню мы с ним пошли в баню. И здоровье поправить, и поговорить по душам в приватной обстановке. Четыре девки-банщицы за лишние уши не считаются. Они, скорее всего, и слов-то таких никогда раньше не слышали, которыми мы с десятником обменивались, пока нас активно избивали вениками и натирали мёдом с какими-то пахучими травами.

— Свен Тоенсон и Родомысл хороши в бою на мечах, — продолжал давать характеристики своим бойцам мой новый воевода. — Свен когда-то служил в дружине у Олафа Харальдссона, но две зимы назад, когда Олаф стал королём норвегов, Свен с отрядом отправился на Русь. Что-то они там с Олафом не поделили. А тут как раз князь Владимир в Киеве умер, и меж его сыновьями раздор вышел. Вот они и начали набирать воинов со всех земель. Хорошие деньги предлагали. Я и сам тогда к Святополку пошёл. До этого в Англию с Кнудом собирался идти, но люди Святополка были щедрее.

Он усмехнулся и покачал головой, переворачиваясь на живот и подставляя спину под удары вениками от двух хихикающих девок.

— Давай тогда уж о плате поговорим, — намёк я уловил сразу. — Я понимаю, что дружину одними словами кормить нельзя. Сколько вам платил Святополк?

— Простым воинам — по одному серебряному эйриру или половину гривны кун в год. Десятникам — целую гривну. Сотникам и тысячникам — больше. Но там как договоришься. Это сверх полного кошта, само собой.

— Что в полный кошт входило?

— Каменный дом в Киеве, припасы на прокорм по полному столу, доля в добыче. У Святополка три отряда варягов были. У всех условия почти одинаковые. В походе доля больше, чем в осаде.

Я задумался. Как-то поторопился я похоже себе дружину набирать. Но, ведь не хлебом единым…

— Ну, серебра у меня