поблагодарить вас за успешное завершение столь сложного дела. Вы справились несмотря на обвинения и интриги. Мы создавали вам помехи. Прошу принять мои извинения. – Он немного помолчал. – А теперь, прошу, расскажите о ходе расследования. Дело, безусловно, заслуживает подробного разбора.

Матвей поклонился, сдерживая неловкость от столь открытого признания.

– Благодарю вас, ваше превосходительство. Если позволите, изложу все по порядку, – сказал он, выпрямившись. – Все началось в Кяхте, с убийства неизвестного посланника Далай-ламы. У него было письмо, адресованное российскому императору. Это послание, как теперь ясно, украл Бушмаков, человек хитрый и, как выяснилось позже, находившийся на грани разорения, а потому крайне нуждавшийся в деньгах. Как он завладел письмом – мы, вероятно, уже не узнаем. Либо посланник был подкуплен, либо обворован. Также пока неясно, как на него вышел Солье. Скорее всего, он уже был к этому времени в Кяхте и скрывался у Като, считая, что тот работает на японскую разведку.

Карелин прошелся по комнате, пытаясь собрать в голове все детали.

– Но Бушмаков, поняв ценность письма, решил воспользоваться им для собственной выгоды. Он спрятал его в автомобиле князя Борезе и заменил сундук. Было ли письмо изначально в сундуке, неизвестно. Возможно, так Бушмаков хотел гарантировать себе безопасность. Что и подтвердилось после нападения Като.

Губернатор кивнул, показывая, что следит за ходом мысли Карелина.

– Като, как выяснилось, был шпионом немецкой разведки. Он узнал о письме из донесений и пытался захватить его, напав на караван Бушмакова. Я считаю, что и Солье участвовал в нападении. Однако письма не нашли, и Като был убит. Вероятно, он хотел сдать Солье, и тот действовал на опережение. Так же он поступил и с Бушмаковым, поскольку они так и не смогли договориться о цене. Бушмаков требовал много, а кроме того делал намеки на перепродажу документа заинтересованным лицам. Вряд ли это было правдой, но Солье поверил и убил купца. Даже несмотря на то что тогда мог только догадываться, где письмо.

Матвей остановился, чтобы выждать момент, затем продолжил.

– Позже Солье подкупил Шеккера, чтобы тот забрал письмо из сундука князя по дороге в Танхой. Но тут все пошло наперекосяк. Шеккер, возможно, решил передать письмо русским властям или немцам – мы этого никогда не узнаем. Но он сбежал с сундуком. Солье не мог рисковать. Он убил Шеккера, выдумав версию о самозащите.

Губернатор нахмурился, но не перебивал.

– А по дороге в Танхой, куда Солье отправился с князем, ведь Борезе остался единственной зацепкой, письмо выпало из связки и было случайно обнаружено мной. Что было дальше, вам известно.

Матвей сделал паузу.

– Это был сложный и опасный путь, ваше превосходительство. Но правда всегда побеждает.

Моллериус, казалось, остался доволен услышанным. Он откинулся в кресле, глядя на Карелина с выражением признательности.

– Благодарю вас, Матвей Сергеевич. Вы доказали свою преданность и честь. Мы позаботимся о том, чтобы ваше имя было очищено.

Жена генерал-губернатора, Анастасия Петровна, элегантная женщина средних лет, вошла в кабинет. Ее движения были грациозными, а голос, мягкий и теплый, сразу создавал ощущение уюта.

– Матвей Сергеевич, позвольте и мне поблагодарить вас, – начала она, подходя ближе. – Иван Петрович рассказывал мне о ваших заслугах. Вы проявили редкую доблесть.

Матвей поклонился, смущенный таким вниманием.

– Благодарю вас. Но я всего лишь исполнял свой долг.

Дама улыбнулась, затем взглянула на мужа и села в кресло напротив Матвея.

– Я слышала, что в этом деле была замешана наша племянница, Аглая Тимофеевна.

Матвей кивнул, стараясь не выдавать лишних эмоций.

– Да, мадам. Аглая Тимофеевна оказалась в центре событий. Не могу не признать, что ее участие оказалось полезным.

Анастасия Петровна приподняла бровь, ее улыбка стала тоньше.

– Полезным? – повторила она с легким сомнением в голосе. – Возможно, вам виднее, Матвей Сергеевич. Но, боюсь, она сама так не считает. Аглая очень расстроена. Мы все наслышаны о том, что она успела натворить. Теперь она в своей комнате, уверяет, что больна, и отказывается кого-либо видеть.

Матвей нахмурился. Аглая, которую он знал как дерзкую упрямицу, не тот человек, кто с легкостью пасует перед трудностями. Однако поведение девушки на постоялом дворе и в поездке показывало, что внутри нее происходила внутренняя борьба.

– Простите за вопрос, но она в безопасности? – тихо спросил он.

Жена Моллериуса вздохнула и откинулась на спинку кресла.

– В безопасности, конечно. Но ее душа, похоже, страдает. Может быть, это путешествие оказалось слишком тяжелым для нее.

Моллериус поднялся из-за стола, сделав жест рукой, словно ставя последнюю точку в разговоре.

– Матвей Сергеевич, – начал он, – вы заслужили благодарность не только от меня, но и от всей империи. Я распорядился, чтобы вы лично доставили письмо Его Императорскому Величеству в Петербург. Это слишком важно, чтобы доверить кому-то другому.

– Благодарю вас за доверие, ваше превосходительство.

Моллериус улыбнулся.

– Не доверять вам было бы ошибкой. Кстати, а о чем же говорится в письме?

– Не могу знать, ваше превосходительство. Письмо запечатано. Но, учитывая такую охоту за ним, могу предположить, что это прошение Далай-ламы о присоединении Тибета к Российской империи.

Матвей попрощался с генерал-губернатором и его супругой, поблагодарил их за прием и направился к выходу. Богатый дом с множеством коридоров и зал показался ему бесконечным лабиринтом. Он свернул в один из проходов, но, кажется, снова оказался не там, где нужно. Его шаги замедлились, и он огляделся.

И вдруг, словно из тени, из-за угла появилась Аглая. Ее лицо было бледным, но решительным. Она взяла Матвея за руку и потянула за собой.

– Аглая Тимофеевна? Что вы здесь… – начал он, но она приложила палец к его губам.

– Молчи, Матвей. Просто молчи, – прошептала она.

И прежде чем он успел что-либо сказать, она поднялась на цыпочки и поцеловала его. Это было внезапно, но совсем не похоже на ее обычную дерзость. Ее губы были теплыми.

Когда она отстранилась, ее глаза блестели.

– Спасибо тебе. За все. За то, что спас меня. В очередной раз.

Матвей хотел что-то ответить, но Аглая взяла его за руку и сжала ее, прежде чем быстро отступить.

– Прощай, Матвей. Я не могу остаться здесь. Я сбегу. Не хочу жить под надзором теток.

Она повернулась и сделала шаг назад в тень коридора, но задержалась.

– Может быть, мы еще встретимся.

Прежде чем он успел ее остановить, Аглая исчезла, оставив его одного. И это была уже прежняя Аглая. Непредсказуемая, необузданная. И он не мог ее удержать.

* * *

Петербург встретил Матвея промозглым ветром и серыми, залитыми дождем улицами. Сидя в экипаже, он ловил себя на мысли, что в каждом встречном силуэте ищет ее. Смех девицы, мелькнувшей за углом; стройная