их прочность, а затем вернулся к Матвею. Схватив его за плечо, он снова туго опутал веревкой его руки и ноги, оставив лежать на полу, обездвиженного и беспомощного.

Стоя над ним, с удовлетворением осмотрел свою работу. Теперь, когда и Карелин, и Аглая были связаны, он чувствовал себя полноправным хозяином положения. Ему оставалось лишь одно – завершить задуманное и скрыться, пока еще не слишком поздно. Он вытянул из связки письмо, которое буквально вчера не смог припомнить князь Борезе.

– Знаете ли вы, что это? – спросил он Матвея и Аглаю, держа письмо перед собой.

Карелин молчал, напряженно следя за каждым движением противника.

– Конечно, нет, – сам ответил за него Солье, ухмыльнувшись. – Это триумф Британии. Настоящий, блестящий триумф. Соглашение о разделе сфер влияния скоро будет подписано. А этот ваш Далай-лама – жалкий мечтатель, полагающий, что его слова могут что-то изменить. Россия никогда не узнает, что могла бы приобрести. Какую власть могла бы получить.

– Стоило ли это трех жизней? – тихо, но твердо спросил Карелин, глядя прямо на Солье. Его голос звучал как обвинение, от которого нельзя было уклониться.

Солье усмехнулся, его глаза блеснули холодной иронией.

– Стоит и пяти, – отрезал он, бросив быстрый взгляд на Аглаю, все еще дрожащую от страха. Однако, заметив, как ее глаза расширились, он мгновенно изменил тон. – Но такой прекрасной барышне еще рано умирать, – добавил он. – Если уж она так хотела сбежать, то почему бы не со мной?

Аглая вздрогнула, ее глаза полыхнули смесью ужаса и возмущения. Она открыла рот, чтобы ответить, но Карелин заговорил первым, его голос прорезал напряженную тишину.

– Где ваша честь, если вы готовы идти по головам ради своих интересов? – выкрикнул он, в его словах слышались боль и ярость.

– Долг и честь, – протянул Солье, словно смакуя эти слова, – прекрасные понятия, Матвей Сергеевич. Но они существуют лишь до тех пор, пока выгодны. У каждого своя честь. Для меня честь служить собственным интересам. Для вас – следовать своим принципам. Вопрос лишь в том, кто из нас останется в выигрыше. Судя по тому, что случилось с вашим отцом, это снова буду я. История пишется победителями, а те, кто цепляется за честь, остаются на обочине. Мир – это не место для благородства. Это место для силы.

Аглая неожиданно подняла голову.

– Сила – это не только умение побеждать. Это способность оставаться человеком.

– Как трогательно, – сухо бросил Солье. – Боюсь, барышня, вы слишком молоды, чтобы понять.

– Может, вы правы, – сказала она, с вызовом подняв подбородок. – Но это не оправдание для того, чтобы топтать других ради своих целей.

– Каждому – своя цена, мадемуазель Аглая. Лучше спросите себя: вы готовы заплатить свою?

Резким движением ноги Солье ударил по стоявшей рядом бочке с бензином. Тяжелая бочка завалилась, и жидкость начала растекаться по полу.

– Итак, мадемуазель. – Солье прищурился, не скрывая самодовольной ухмылки. – Думаю, пришло время завершить наши дела здесь. В Китае нас ждет жизнь куда более спокойная. Вы, я и все, что еще потребуется.

Аглая вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Она бросила взгляд на склад, понимая, что внутри, в окружении бензина и ящиков, остается Карелин. У Солье в руке уже наготове была коробка спичек.

– Уехать? – переспросила она, не выказывая ни волнения, ни страха. Старалась говорить спокойно, хоть сердце ее готово было вырваться наружу. – Да, это… наверное, нужно. Здесь нам больше нечего делать, – сказала она, скрывая дрожь в голосе.

– Отлично, мадемуазель. Видите ли, для нас с вами впереди много возможностей. – Солье ударил ногой по второй бочке. Та с грохотом перевернулась. – Прежде чем мы уйдем, мне нужно завершить кое-какие дела. Этот господин больше не будет нам помехой.

Он запрыгнул в автомобиль. Гул мотора наполнил помещение. Солье выжал педаль, и автомобиль рванул с места, лавируя между бочками и ящиками. Когда он достиг ворот, Солье резко затормозил, выбежал из машины и открыл ворота, толкнув их обеими руками.

– Прощайте, Карелин, – бросил он, с явным удовольствием зажигая спичку и бросая ее на растекшийся по полу бензин.

Он замер, глядя на спичку, которая угасла в луже, не вызвав ни малейшего возгорания. Тишина в складе была оглушительной, ее нарушало лишь дыхание Солье. Он снова наклонился, дотронулся до лужицы рукой, поднес пальцы к носу, но тут же резко отдернул руку. Это была вода.

– Что за черт? – прошипел он, его лицо исказилось в гневе и недоумении.

Карелин, несмотря на связанные руки, расхохотался, не скрывая облегчения. Его смех эхом разнесся по складу, заполняя собой каждый угол.

– Похоже, господин Солье, вас тоже обвели вокруг пальца, – произнес он, глядя на него с едкой усмешкой. – Должен признать, даже я не ожидал такого поворота.

Солье, стиснув зубы, повернулся к Карелину.

– Что это значит? Объясните немедленно! – гневно выкрикнул он, приближаясь.

– Это значит, – крикнул Матвей, – что в этих бочках нет бензина! Только вода. Если хотите, можете попробовать поджечь ее еще раз, – сказал он, усмехнувшись. – А знаете почему? Потому что вас опередили.

Солье смотрел на него, не скрывая раздражения, но молчал, ожидая объяснений. Карелин продолжил:

– Видите ли, господин Солье, гораздо раньше сюда приходил Мухин. Тот самый, который так рьяно сопровождал бензин. Он все это время играл на два фронта. И признаться, ваш план был почти идеален.

– Мухин? – Солье произнес это имя так, словно не мог поверить. – Я же сам…

– Да, – кивнул Карелин, наслаждаясь растерянностью собеседника. – Вы сами платили ему. От лица второго экипажа. Поэтому так точно подгадали время убийства Бушмакова. Но в этот раз, похоже, вы потеряли бдительность. Его подельники приходили сюда несколько раз и заменили бочки с бензином на бочки с водой. Без шума, без лишних вопросов. А вы… вы просто попались в мою ловушку.

Солье застыл на месте, его пальцы все еще нервно теребили спичечный коробок. Он замер на мгновение, затем его рука потянулась к револьверу. Но тут резкий крик Аглаи прорезал тишину:

– Кто-то идет! Я слышу шаги!

Солье остановился, его взгляд метнулся к двери. Ветер донес приглушенный шум – возможно, шаги, возможно, что-то другое, но этого было достаточно, чтобы он изменил свое решение. Он вернулся к автомобилю и потянул рычаг.

– Вы не уйдете от ответа, Солье! – выкрикнул Карелин, его голос звучал хрипло, но твердо.

Солье, уже заводя двигатель, обернулся через плечо:

– Может, и нет. Но это будет не сегодня.

Автомобиль загудел, застучала галька под колесами, да так сильно, что камни забарабанили в дверь. Матвей остался один.

* * *

Шум удаляющегося автомобиля становился все тише. Солье уезжал все дальше и увозил с собой Аглаю,