— Поймите, госпожа Тиль, — оправдывалась я, — для вдохновения мне пришлось отправиться на пленэр. Я три дня жила в недешёвом отеле Сэльрона, не один раз нанимала извозчика, были и прочие траты...

— Вы не будете возражать, если я выпишу чек? — неожиданно согласилась дама.

Вежливый тон удивил, обычно госпожа Тиль торговалась, переходя на крик. От смущения этим обстоятельством я даже попыталась предложить ей другой выход:

— Подождите недельку, пока я напишу новые морские пейзажи, они будут дешевле.

— Хочу, чтобы у меня у первой появилось такое чудо, — покачала головой женщина, заполняя листок в чековой книжке. — Очень прошу, не снижайте стоимость, можно даже поднять.

Энтузиазм покупательницы вызвал улыбку. Я отрезала от рулона крафтовой бумаги кусок нужного размера, завернула в неё картину и перевязала атласной лентой:

— Благодарю за покупку, госпожа Тиль.

Клиентка уходила довольной, наверняка чувствовала себя победительницей. Я же снова мысленно поблагодарила графа Конни за идею, и главное за возможность, посетить морское побережье и написать несколько разнообразных этюдов. День пролетел стремительно, Аленна с трудом отвлекла меня, заставив пообедать, даже подежурила в торговом зале, пока я поднималась на второй этаж. Обычно я без проблем могла выйти ненадолго, ведь за происходящим в салоне с помощью следящего артефакта наблюдал отец. В случае чего, он поднимался из своей мастерской.

 Впрочем, кухарка тоже вполне справилась, даже умудрилась расхвалить натюрморт с корзинкой лесной клубники, банкой сметаны и букетиком ромашек. Супружеская пара дождалась меня и, оформив покупку, с удовольствием забрала картину.

— Ты молодец, Аленна, — похвалила я девушку, — быть может, пойдёшь ко мне помощницей? Буду доплачивать.

— С огромным удовольствием! — воскликнула она. — Мне так нравится быть здесь, среди ваших чудесных работ.

— Оставайся, сколько хочешь. Сейчас, пока господин Леви уехал, готовить можно попроще, а в зале забот прибавилось.

На том и порешили. Остаток дня Аленна оставалась со мной, я научила её упаковывать картины и заполнять регистрационный журнал, показала прайс, где значились приблизительная стоимость картин. Моя новая помощница возмутилась, считая, что я продаю картины слишком дёшево:

— Столько работы! Столько работы, вы её не цените. Удивляюсь, как «Долина уюта» до сих пор не разорилась.

— Вот и я удивляюсь этому обстоятельству. — Недовольно и довольно громко произнося эту фразу, в салон заходил знакомый мне лейтенант. — Полагаю у вас, госпожа Леви, есть дополнительный доход, с которого не платятся налоги. Более того, уверен, что ваш теневой бизнес вне закона.

Кухарка испуганно прикрыла рот ладошкой. Бедняга решила, что это она спровоцировала обвинение.

— Иди, Аленна, — я успокоила её улыбкой, — пора готовить ужин. — Девушка поспешно упорхнула, а я обратилась к стражу: — Мы скоро закрываемся, лейтенант Шнык. Если есть вопросы, задавайте их скорее.

— Вопросы есть, — мужчина подошёл к стойке и положил широкую ладонь на раскрытый журнал, — я, знаете ли не поленился обойти почти всех, кто записан у вас, как заказчик портрета. Представьте, никто не пожелал продемонстрировать мне работу господина Леви.

— Мы не обязаны отслеживать судьбу картин после их покупки, — пожала я плечами, усиленно скрывая поднимавшуюся в груди тревогу. — Клиенты вправе подарить картины кому-либо, или перепродать, даже испортить и отнести на помойку. Это их дело.

— Понимаю, — несмотря на усмешку, голос лейтенанта звучал угрожающе. — И всё же, на самом деле ситуация не такова, какой вы пытаетесь её представить.

— Отказываюсь понимать ваши странные намёки.

— А придётся. — Шнык полистал журнал и, найдя подходящую запись, подчеркнул её ногтем. — Есть подозрение, что ваш папенька оказывает вовсе не те услуги, которые здесь указаны. И суммами ворочает куда более значительными. Позволите ещё раз осмотреть его мастерскую.

— Мой отец в отъезде, но мастерская открыта.

Сказав это, я спохватилась, но было поздно, лейтенант уже направился к зеркальной двери, говоря на ходу:

— Надеюсь, вы соблаговолите сопроводить меня.

— Нет! — резко ответила я, рассчитывая, что Шнык откажется от своего замысла. — Вам лучше дождаться возвращения хозяина.

— Сам знаю, что лучше, — сердито оглянулся на меня страж. — Идёмте, леди!

Меня взяла оторопь. Чего-чего, а спускаться в подвал в обществе предвзято настроенного типа мне было страшновато.

Как же обрадовал меня встревоженный, но при этом родной голос графа Конни. Тедион зашёл в салон именно тогда, когда мне требовалась моральная поддержка. Сразу стало легче. Я готова была радостно броситься на шею этому красивому и уверенному мужчине, но сдержала порыв. Улыбнулась и только.

При виде нового участника беседы лицо стража изменилось. Он заметно приуныл и на приветственные слова графа ответил с задержкой. Зато я испытала облегчение и, скороговоркой выпалила:

— Доброго вечера, Тед! Я так рада, что вы заглянули в «Долину уюта»!

Тедион церемониально поклонился мне, после чего сурово посмотрел на стража:

— Что опять случилось, лейтенант?

— Ваша знакомая мешает следствию, — выдавил Шнык.

— Каким образом, позвольте поинтересоваться?

Страж медлил, я ответила сама:

— Этот человек собирается осматривать мастерскую и требует, чтобы я проводила его туда. Меня смущает перспектива оказаться наедине с посторонним мужчиной в приватной обстановке.

— Вы это в чём меня заподозрили, леди! — вспыхнул Шнык. — Я благочестивый приверженец Аураны, никогда не воспользуюсь служебным положением и не покушусь на честь девушки, даже если она преступница.

— Чт-то вы сказали? — сравнение с доступными и нечистыми на руку женщинами лишило меня дара речи, я в один миг позабыла все приличные слова. В голове вертелись только те, что случайно слышала на улице или на рынке.

Страж затравленно посмотрел на строгое лицо графа Конни, поёжился и пробормотал:

— Ничего, кроме того, что леди с моей стороны ничего не угрожает.

— Помнится, вы уже осматривали мастерскую, — сухо заметил Тедион.

— Появились новые обстоятельства. Возможно, тогда я упустил кое-какие детали.

— Позвольте взглянуть на документ.

— Какой ещё документ? — встрепенулся Шнык.

— У вас ведь имеется разрешение проводить обыск? Я бы хотел убедиться в этом.

— Но я уже показывал... В прошлый раз...

— Другими словами, сейчас вы явились, не имея на то оснований, кроме личного интереса? Пожалуй, придётся обсудить с Ревингтоном ваше соответствие служебному положению.

— Полковник ещё не вышел на работу, — упавшим голосом сообщил Шнык.

— А я собираюсь навестить его в лечебнице и рассказать, как продвигаются дела