ведь тоже золотую молодежь не любит, знает хорошо, какие они уже мразями стали по большому счету через всего пять лет у власти.

Вернулся домой, отпустил охрану и забрался под бочок к сладко спящей Грите.

«Прямо завидую ей, выступила перед восхищенными мужиками, получила свою порцию восторга и спит, всем довольная, — улыбнулся я, прислушиваясь к ее ровному дыханию. — Больше никаких проблем. Не нужно Черноземье спасать, просто радоваться жизни за спиной крутого Капитана».

Потом залипаю в раздумьях.

«Что же, настал самый подходящий момент, чтобы перевернуть власть в Асторе и застраховать свои предприятия от разного рода рейдерства. Если молодые наследники славы своих отцов останутся в Совете, они все время будут думать, как чужое отжать. Если оно приносит много денег. А у кого здесь теперь организованы самые успешные бизнесы? И еще вырастут новые города под моим же управлением?»

Да, вроде и по асторским законам построенные, но если там все принадлежит мне, то уже можно считать настоящим фамильным владением. Жизнь мне теперь очень долгая предназначена, успею создать там много чего передового и интересного. Здесь, в Черноземье, руки еще сильно связаны оказались, а вот в Сатуме уже, как обычный завоеватель, смогу гораздо больше.

«И свой поход на ту сторону прикрыть от удара в спину. Пусть Капитан Кром довольно случайно погиб, воспользоваться его смертью можно очень хорошо. Он был теперь моим союзником и единственный из молодых Капитанов обладал серьезным влиянием. Но сейчас некому защищать наши совместные дела, тот же крайне выгодный рынок. Значит, придется брать власть в свои руки через того же Генса. Тинтум при нем всегда будет на вторых ролях, Драгер точно не по данному вопросу, старые Капитаны просто не обладают каким-то высоким авторитетом. Их самих оставили в Совете за спокойствие и отсутствие каких-то особых амбиций. Новых членов Совета вводить уже поздно, пока есть относительное большинство, можно здорово ошарашить молодых сопляков быстрым голосованием по всем правилам. И потом уже выпереть из Совета за отъявленную коррупцию и неискоренимую привычку запускать свои жадные руки в городскую казну, — рассуждаю я. — С угрозой посадки на долгие годы».

«И еще просто потому, что за ними никого, кроме своих семей и крышуемых торговцев с ремесленниками вообще нет. Раньше их своим серьезным авторитетом прикрывал Кром, теперь его тоже нет. Пусть пока в наивности своей делят между собой должность Главы Совета, им ее не видать, как своих лопоухих ушей», — усмехаюсь я и засыпаю.

Сказал своим привратникам разбудить меня в шесть утра, поэтому быстро проснулся от осторожного стука в дверь. Собрался и вышел на улицу, где меня уже ждет четверо моих приближенных людей.

— Сегодня очень важный день. Капитан Кром умер сегодня ночью, поэтому на его месте должен оказаться хорошо вам знакомый Капитан Генс. Поддерживаем только его одного, остальных не принимаем. Пока обеспечиваем охрану меня и моей семьи, но больше подтягиваем людей к Ратушной площади. Чтобы были в полной готовности, при бронях и коротком оружии, но его явно не светили. Стояли с мрачным и суровым видом, если приведут сторонников других Капитанов — быстро и жестко разогнать. Но такое вряд ли случится, не должны так подготовиться мои недоброжелатели.

— С кем придется схватиться? — деловито спрашивает Дропер, остальные его поддерживают своей готовностью.

Мои слова про Генса все однозначно одобряют и поэтому готовы серьезно вмешаться.

«Хорошая вообще проверка для моих людей. Насколько они готовы за меня постоять? Вроде на все готовы. Только не сейчас все же», — с некоторым даже сожалением решаю я.

— Нет, воевать ни с кем не станем. Противник не имеет воинов и вооруженных людей, они просто несколько наглых сопляков, попавших в Совет по отцовским связям. Тем более гвардейцы, стражники и Охотники на нашей стороне. Все ополчение тоже. Просто нужно с серьезным видом патрулировать четырьмя отрядами Ратушную площадь и ее окрестности. Главное, убедительно создать вид готовых на все людей и только, — негромко объясняю я своим людям. — Что готовы пусть кровь сразу же без всяких сомнений и колебаний.

Потом доношу до каждого, что от подчиненных требуется и распускаю поднимать народ. Меня ждет личная охранная осьмица, с ней я скачу к казармам Гвардии.

Самому интересно, все ли старые Капитаны придут? Или все-таки решат сделать ставку на наглых сопляков? К которым у стариков много своих вопросов накопилось?

Но пришли все трое, все же понимают отчетливо, что реальная сила на нашей стороне. Раз равновесие в Совете нарушено смертью его главы, то выбирать нужно сторону тех Капитанов, кто может одним словом вывести сотни вооруженных людей на улицы Астора.

«А не только, кто может свою родню подтянуть», — понимаю я, на что способны теперь откровенные враги.

«Может, кто-то стариков и сбегал предупредить молодых Капитанов, тогда они могут сразу же привести пока опальных приятелей. Но ничего им не поможет в любом случае, тогда только переход власти пройдет более жестко. Все трое пожилых Капитанов и наша сплоченная четверка тоже понимают — в случае прихода к власти сопляков мы все окажемся быстро изгнаны из Совета. Потому что точно не их приятели, а слишком сильные и богатые конкуренты».

Поэтому я принимаю внешне, как совсем решенное дело, наш общий сбор и быстро излагаю свои продуманные за ночь мысли. Никто не спорит со мной, насилие применять не хочется, но по моим раскладам ничего подобного вообще не должно случиться.

— Просто не с кем воевать и силу применять!

На подобном мы расходимся, чтобы к девяти утра прийти в Ратушу как бы сами по себе. Пока дружно ждем в малом зале опаздывающих молодых Капитанов, которые появляются с заметно помятыми лицами. И все еще о чем-то друг с другом спорящими до сих пор

«Ясное дело, всю ночь делили пост Главы Совета и пары его заместителей. Заодно еще все мои производства и первым делом рынок в мечтах приватизировали! — улыбаюсь я подобным внешним признакам. — Так увлеклись, что даже подумать не смогли о нашем возможном противодействии. Что настолько разным группировкам удастся объединиться именно против них самих».

Когда все тринадцать Капитанов собираются в Малом зале, я приказываю жестом своим