Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Глава 24
– Получается, все плохо? – Комиссар Бонне швырнул на стол листы бумаги, исписанные уверенным летящим почерком. – И ты, лейтенант, утверждаешь, что взять Кале не получится, даже если мы удвоим численность корпуса? Сиди-сиди, нечего здесь скакать после такой раны. – Он подкрепил свои слова небрежным взмахом руки.
Де Безье остался на стуле, но распрямил спину, пытаясь хотя бы обозначить стойку «смирно» сидя.
– Артиллерия и подкрепления прибывают к островитянам постоянно, я сам видел входящие в порт военные корабли. По той же причине у противника нет и не будет проблем с провиантом и фуражом. Сильной кавалерии ему не создать, но пехота и артиллерия спокойно удержат свои позиции.
– То есть мы обречены на вечное стояние здесь? – Комиссар перевел взгляд на командующего. – Как считает твой штаб, бригадный генерал?
Жерар, буквально вчера узнавший о присвоении нового звания, неторопливо поднялся со своего места. Перед представителем Конвента, да что там, перед двоюродным братом его главы, самого Фонтена, что и важнее, и страшнее, если честно.
– На западе Зеландии завершается формирование коалиционной армии. Кастильцы и северные бароны собрали более тридцати тысяч обученных солдат. Нам просто нечего им противопоставить. В принципе, нет никакой разницы, положим мы свои войска в безнадежном штурме города или останемся на позициях – коалиция победит в любом случае. Если только…
– Да-да? – Бонне подался вперед.
– …нам не удастся захватить дальний форт на восточной косе. Он контролирует всю бухту, без него островитяне лишатся снабжения по морю, а других коммуникаций, у них нет. Однако это же понимает и противник, потому усиленно строит там же и второй форт, для отражения атаки с суши. К сожалению, мы не знаем, какие силы задействованы для защиты фортов – разведка не дала никаких результатов.
– Значит, придется рисковать. – Комиссар встал и взглянул прямо в глаза Жерару. – Войны без риска не бывает, не так ли?
Они стояли напротив друг друга, уперев кулаки в стол. Один уверенный, что никто не сможет противостоять напору солдат, воодушевленных идеей революции. Другой – твердо знающий, что неподготовленная атака ведет к поражению, как недавно и случилось здесь же тремя неделями ранее.
Но спорить с родственником главы Конвента? Чтобы этот тип обвинил его в трусости или вовсе в предательстве? Он не Кургелон, Жерара в Париж отзывать не станут, расстреляют прямо здесь.
Генерал уже собрался отдать приказ о подготовке к безнадежному штурму, как со своего места, прикусив губу от боли, встал лейтенант Лапуант.
– Разрешите доложить предложение, граждане.
В королевской армии за такую наглость офицеру в лучшем случае светила гауптвахта. Но времена изменились, потому оба командира лишь дружно кивнули.
– Форты можно доразведать, но мне потребуется помощник, и лучше, если это будет мальчишка. Находясь в Кале, я сам видел, как такие же мальчишки таскали в форты для продажи пирожки и булочки. Взрослых не пропускали, а этих – ничего, их никто не опасается. Предлагаю послать со мной капрала Лапуанта, он как раз лет на двенадцать выглядит.
* * *
Это приключение я запомнил. Ночь, посты и патрули, которыми островитяне буквально напичкали окрестности Кале. И никакого ночного зрения, вообще никакой магии, этого де Безье потребовал первым делом. Мол, командиры островитян в основном дворяне, кто-то из них наверняка заметит работающее заклинание.
А как без него? Если ни демона не видно и приходится куда-то ползти по мокрой пожухлой траве, ориентируясь лишь на толчки своего «кузена». Как он сам-то дорогу находит!
Дерьмо!
Больно, когда рука попадает в какую-то щель. С тех пор у меня левый локоть всегда к непогоде ноет. Если б я тогда сразу лечебное заклинание применил, ничего б не болело. Но нельзя было. Запрещено потому что.
Пришлось терпеть. Сжимать зубы и ползти демон знает куда, постоянно меняя направление и скрежеща зубами так, что один вовсе сломался. Потом пришлось его вырвать и растить новый. Тоже было больно, но в комфортных условиях какого-то разваленного дома не так уж чтобы очень.
В конце концов где-то остановились, одному де Безье было известно, где именно, и завалились спать, подложив под голову кожаные мешки, что до этого тащили с собой. В холоде и сырости, да еще и рука постоянно ныла, а при малейшем движении боль вспыхивала, как пороховой взрыв.
Утром встал злой и невыспавшийся, с ненавистью и завистью глядя на до отвращения бодрого «кузена».
Когда развязали мешки и переоделись в лежавшую в них чистую одежду, стало полегче. Хотя и ненамного – чистая-то она была чистая, но все же сырая.
Бр-р, до сих пор озноб бьет, как вспомню.
– Ну что, добрались нормально. Как рука? – Де Безье осторожно пощупал поврежденную руку Анри, потом разорвал на полосы старую рубашку, ножом срезал палки нужной длины и соорудил перевязь. – Потерпи, доберемся до места, там и вылечим. Пока ждем.
Ждали долго, сидя в кустах и смотря на окраинные дома. Пока лейтенант не убедился, что ни секретов, ни патрулей поблизости нет. Только после этого, почти что в полдень, пошли в город.
Мальчик с интересом рассматривал Кале, по легенде бывший его родиной. Привычно грязный на окраинах, но ближе к центру вполне симпатичный, часто даже и красивый. Со множеством изящных, со вкусом и любовью выстроенных церквей, где горожанам рассказывали о Спасителе, любви и всепрощении.
Неужели рассказывали так плохо, что хватило нескольких речей нескольких горлопанов, чтобы люди забыли о Нем, с радостью бросившись в объятья демонов, с их казнями и кровью?
О том, что прежние хозяева жизни простой народ вовсе за людей не считали, почему-то не вспомнилось.
Навстречу шли самые обычные мужчины, женщины, дети. Все как в любом мирном городе, если б не одетые в красные кафтаны солдаты и офицеры. Иногда поодиночке, но в основном пехота маршировала строем повзводно, глухо печатая шаг на окраинных улицах и звонко – на центральных, мощенных булыжником.
Многочисленные патрули равнодушно смотрели на молодого человека и мальчика, хотя пару раз и остановили, тогда де Безье показал им какую-то бумагу, полностью устроившую проверяющих.
В бумаге с печатью островной комендатуры было сказано, что некие братья с фамилией, ничего Анри не говорившей, являются мирными жителями Кале и опасности для империи не представляют. Откуда она взялась, «старший брат» не сказал.
В конце концов, подошли к необычному для Кале бревенчатому дому, окруженному крепким забором. Но не к главным воротам, а обошли
