солдат, опуская его в сон, а затем вновь принялся отступать. Он уже был метров за сто…

Солдаты спешили прикрыть дом. Они шли, подчиняясь шепоту в головах, они целились в этих… «дронов». Тщательно, внимательно, оно понимало, что оружие подвластных людей не бесконечно, но огонь всё равно был открыт. Как только это случилось, как только треск и щелчки наполнили тяжелый воздух острова, ситуация резко изменилась. Как по команде, опасный пошёл в атаку на отступающих солдат, а оборотень, наоборот, бросилась наутек.

Быстро. Резко. Внезапно.

И, одновременно с этим, еще одна из жужжащих вещей пробила собой окно, врываясь внутрь дома. Упала на одно из лежащих тел, жужжа и дергаясь, скатилась с него, закрутилась по полу…

Отвлекает. Отвлекает. ОТВЛЕКАЕТ!!

Оно не могло управлять телом. Оно тратило все свои силы на текущие процессы. Оно испугалось и позвало солдат, охотившихся за опасным. Срочно. Они были близко, они разобьют вещь!

На оборотня, рядом с которым снова пара солдат ушли в сон, оно уже не обращало внимание. Потребность избавиться от скрипящей, елозящей, скрежещущей вещи была настолько велика, что оно не обратило внимание и на опасного, принявшегося бежать к дому сломя голову.

Это стало огромной ошибкой. Первый же вбежавший в дом человек легко раздавил ботинком шумную вещь, но за ним вбежали и остальные, тут же потерявшие смысл своего присутствия. Пока люди оглядывались, рассматривая своих лежащих товарищей, и произошло это.

Грянул выстрел. Не щелчок вещи под названием пистолет, а гулкий мощный рык боевого оружия, начиненного смертоносным металлом. Того самого, отсутствовавшего у его солдат.

Разбитое выстрелом окно? Свист малюсеньких кусочков металла, даже никого не задевших? Мелочи. Страх смерти? Простой, отточенный, впитанный этими людьми на протяжении всей их службы, каждым днем, когда они брали в руки оружие, выходя на службу?

Вот это оказалось катастрофой. Все слова, все увещевания, все иллюзии его оказались моментально смыты из разумов проснувшимися инстинктами, теми, что нельзя было вытравить за то ничтожное время, что было у него. Вбежавшие в дом люди моментально попадали на пол.

Оружие продолжало грохотать.

БУМ! БУМ! БУМ!! — опасный продолжал стрелять по дому, одновременно сближаясь с ним. Оборотень, «погасившая» еще троих, тоже сближалась. Солдаты, лежащие на полу, оглядывались, но пара из них, повинуясь всколыхнувшимся инстинктам, уже начала наводить оружие на вместилище духа, на беспомощного тайца.

Всё, что ему оставалось — это наслать на всех подвластных проклятию людей хаос и сумбур, мешая в их голове всё в быструю, жуткую, но совершенно недолгую кашу. На всех, кроме одного, кроме лежащего рядом барона, которому осталось внести в память совсем немного, дорисовать картину в разуме так, чтобы та не рассыпалась, а стала частью человека. Это усилие чуть не разрушило мозг тайца, но оно справилось.

…а затем — обратилось к тем, кто сближался с домом.

«Прочь!», — тут же выкинул его горячий, нетерпеливый, полный азарта разум оборотня, готового задрать добычу.

Сила этой твари оказалась настолько велика, что разрушила все связи новорожденного духа с другими людьми, со всеми, кроме своего вместилища и лежащей рядом жертвы. Хлесткая, полная враждебной духовной энергии, мысль была похожа на оплеуху, выданную умирающему, находящемуся на последнем издыхании. Потеряв немало частей себя, агонизирующий, застрявший в едва держащемся теле дух сумел заставить носителя протянуть руку к убивающей вещи, лежащей рядом с ним. Холодный тяжелый металл, которым еда бессмысленно убивала другую еду, теперь выглядел последней надеждой.

Он не собирался стрелять, он не умел пользоваться этим оружием. Ему нужно было навести его на лежащего рядом важного смертного, сделать вид, купить еще хотя бы пять минут, чтобы закончить начатое, получить шанс, полагающийся каждому родившемуся разуму… но не успел.

Даже не дотянулся.

— В жопу деньги, — просто сказал появившийся в дверном проеме опасный человек, наводя удерживаемый в одной руке ствол куда большего оружия прямиком на носителя, — Сдохни-ка еще раз, тварь.

Перед тем, как заряд дроби вошёл в мягкое тело почти мертвого куска мяса по имени Син Па, вспарывая кожу на груди, разрывая шею и превращая в кашу всю нижнюю челюсть, не успевшая закончить свою работу сущность поняла, что стоящий перед ней убил и её породителя.

На краткий момент, истлевая в пространстве, рассыпаясь на части и кровоточа энергией, сущность всё-таки сумела испытать небольшое удовлетворение за свое короткое существование.

Её убил хищник, лишь похожий на еду.

Просто похожий.

Глава 20

Закономерности и эпилоги

— Ненавижу вас, — недовольно и кисло заявила вампиресса, выходя вслед за нами из офисного здания корпорации «Стемия Инк», — И тебя, блондин отупевший, и тебя, лиса паршивая, и особенно тебя, Красовский! Я даже не знаю, как тебя назвать, гад! Если бы ты знал, через что мы прошли!

— Так, а я причем⁈ — возмутился Марий, которого еще так грубо не ругали, — Меня-то за что⁈

— А кто сейчас как дурак стоял молча, пока нас сливали⁈ — злобно зашипела, не оборачиваясь, госпожа Хатсбург, — Нас обязали молчать и просто вытурили с совещания как щенков!

— Давай дома поговорим? — насупился наш лидер, — Тут слишком много ушей. Я тебе всё объясню.

— И я не паршивая! — тут же вылезла Юки, — Мы очень хорошо…

— Так! — развернулась почти дошедшая до ожидающей нас машины Эрика, — Молчи! Ты молчи! И ты молчи! А ты совсем молчи, негодяй, из-за которого у нас команда чуть не сдохла в полном составе и бесплатно! А вообще, знаете что⁈

«Что?» — спросили мы втроем одними лицами, переглянувшись.

— А вот что! — рыкнула вампиресса, выхватывая как пистолет собственный телефон и прожимая быстрый набор номера. Ответили ей сразу же, и брюнетка, сменив голос на ядовито-радостный, тут же рявкнула в трубку, — Момо! У меня тут три придурка, любящих охренительно опасные приключения! Хочешь в отрыв⁈ Покажи нам, как надо! Через полчаса будем дома!

Мы так и не узнали, понимала ли госпожа Хатсбург подоплеку произошедшего и политику отношений между аристократами, или нет. Мы, вообще, многое чего не узнали, из-за того, что, благодаря ей, оказались выключены из всех дел города более чем на неделю. Слова нашей недовольной леди оказались вызовом демона такой силы, что та тварь, которую я едва ли не шутя разнес на полном дохлой птицы острове, ему, демону, и в подметки не годилась.

Тут нужно начать с того, что Момо как раз собиралась к своему любимому дорогому Сильвио