– Чтобы узнать ее во всей красе, хорошо бы послушать оперу, – покачал головой Врубель. – Но мне не спеть одному за всех, так что не обессудьте!

Художник отошел от рабочего стола и встал, будто на сцене.

– Дамы и господа! – звонко воскликнул он. – «Роберт-дьявол»! Опера Джакомо Мейербера! Без музыкального сопровождения, в кратком пересказе Михаила Врубеля, исполняется впервые! Встречайте!

Шехтель разразился громовыми аплодисментами – его большие крепкие ладони были просто созданы для оглушительных хлопков.

Следующие два часа Врубель в одиночку представлял перед Финь-Шампанем «Роберта-дьявола». Если сначала он в самом деле планировал ограничиться кратким пересказом, то уже в первом акте вошел в раж и арию Рамбальда запел во весь голос. Врубель быстро приспособился изображать в одиночку всех персонажей оперы. О чем-то он рассказывал своими словами, декламируя, точно вдохновенный менестрель древности, то и дело переходя с французского языка на русский и обратно. Самые любимые и памятные арии пел наизусть, останавливаясь лишь для того, чтобы отпить шампанского, заботливо открытого Шехтелем.

Врубель поведал товарищу историю о молодом нормандском рыцаре Роберте, чьим отцом оказался сам дьявол. Дьявол повсюду сопровождал Роберта, притворяясь его старшим другом, рыцарем Бертрамом. Дьявол строил всевозможные козни, давал Роберту коварные советы, всеми силами стремясь подчинить молодого рыцаря своей воле и заполучить его душу. И едва не преуспел в этом! Роберта спасло лишь послание его давно умершей матери. С помощью заветного свитка дьявола удалось изгнать в преисподнюю, и Роберт отныне оказался свободен.

– Вот, нечто подобное. – Завершив историю, Врубель перевел дух и осушил последний бокал шампанского. Его лицо раскраснелось от возбуждения, по вискам струился пот. Светлые волосы, привычно заправленные за уши, растрепались, а длинные усы встали дыбом.

– Браво, Михаил Александрович! – Шехтель снова зааплодировал, и по кабинету архитектора раскатилось гулкое эхо. – Целое представление!

– Ну вот, я не смог обкорнать его до краткого пересказа, – улыбнулся Врубель. – Мне слишком уж нравится эта история. Теперь вы понимаете, Франц Осипович, почему я выбрал для скульптуры именно сюжет «Роберта-дьявола».

– Да, здесь есть где разгуляться, – одобрительно кивнул Шехтель. – И замок наш с вами просто создан для таких историй!

Взяв алебастр, проволоку, деревянные рейки и ткань, Врубель за несколько дней соорудил основу будущей скульптуры. Художник задумал изобразить рыцаря в окружении злых духов, принявших облик монахинь. Несколько фигур обступали столб-светильник по кругу, образуя кольцо. Для помощи в работе над скульптурной группой он даже привлек Константина Коровина – труд предстоял долгий.

Здесь художников ждала внезапная неприятность. Их, как это нередко случалось, постигло безденежье. За скульптуру полагалось солидное вознаграждение, но до завершения работы было еще весьма далеко, а Савва Морозов нипочем не желал заплатить вперед хотя бы часть согласованной суммы. Не помогло даже ручательство Шехтеля.

– С тобой, Франц Осипович, я уже знаком, – сказал Морозов. – Чай не впервые обращаюсь с заказом. Если бы речь шла о твоей собственной работе, я бы не раздумывал. Но Врубель для меня человек новый, стало быть, неведомый. Да и слава о нем…

– Это какая же слава? – Шехтель изобразил удивление.

– Какая ни есть, а все незнакомец! – отрубил Морозов. – Будет статуя, будут и деньги, слово мое крепко!

С этой неутешительной новостью Шехтель пришел к Врубелю и Коровину.

– Худо дело, – сказал Врубель. – До завершения еще недели три или четыре, не меньше. В деле ваяния я не позволю себе спешить. А денег у меня примерно на неделю.

– И у меня не больше, – поскреб бороду Коровин. – Итого на полмесяца, и то внатяжку. А там хоть потоп.

– Потоп нам не нужен, – резонно заметил Врубель. – Нам нужны деньги, быстро и много. И хорошо бы не в долг.

– Кто бы спорил, – грустно согласился Коровин. – Вот только где их достать?

– Знаешь что? – сказал Врубель, немного поразмыслив. – Давай-ка надуем нашего несговорчивого мецената. Вылепим ему временные фигуры, получим оплату. А позже окончим, как следует.

– Неплохая идея, – поддержал Шехтель. – Тем паче он сейчас уедет на три месяца.

«Коварный план» Врубеля был утвержден единогласно.

Художники быстро изготовили макет будущей скульптуры: Врубель ловко и широко лепил плоскостями форму – то, чем прежде занимался только Коровин, оставляя старшему товарищу проработку деталей. Коровин и Врубель лепили, двигаясь навстречу друг другу, и к вечеру сомкнули кольцо фигур.

– Браво, браво, господа! – Морозов расплылся в довольной ухмылке. – Какова скорость! Какова чистота работы! Что ж, слово мое крепко!

Оплата была выдана без промедления. Морозов уехал по делам, а Врубель и Коровин зажили, не зная нужды. Теперь они спокойно завершали работу над скульптурой.

– Наше счастье, что меценат ни черта не понимает в скульптуре, – раз за разом приговаривал Коровин, видя, как изменяется каждая фигура после кропотливой обработки Врубеля. – Бьюсь об заклад, провести таким же образом Мамонтова мы бы не смогли.

– А Мамонтова не пришлось бы проводить, – отозвался Врубель. – Он не создал бы такой необходимости!

Через несколько недель готическая скульптура была готова – это признал сам Врубель с его обыкновением без конца переделывать то, что прочие находили вполне завершенным. Работа Врубеля поражала воображение необычностью форм и какой-то непостижимой пластикой. В скульптуре, точнее, в переплетении нескольких скульптур не сразу угадывались фигуры людей – или духов, что лишь притворялись людьми? Зато страшный, губительный вихрь, налетевший из самой преисподней, был виден с первого взгляда. В длинных, развевающихся одеяниях монахинь-демониц Врубель вылепил множество острых граней, отчего скульптурное изображение ткани казалось застывшей лавой. От прекрасных юных лиц, от простертых рук монахинь веяло таким коварством и такой нечеловеческой угрозой, что поневоле хотелось перекреститься. Там, где фигуры недостаточно надежно соединялись между собой, Врубель добавил зловещего вида нетопырей – их расправленные перепончатые крылья дополнительно укрепили скульптуру. Сам рыцарь, что стоял в смятенной позе, едва держась на подгибающихся ногах, вышел очень похожим на Врубеля.

Вернувшись, Морозов снова принялся нахваливать скульптуру, удивляясь, отчего над ней пришлось трудиться так долго после того, как работа была завершена и оплачена.

Игра в провал

Однажды Серов навестил Врубеля – тот надолго обосновался в гостинице «Париж» на углу Охотного Ряда и Тверской. Еще издалека увидев трехэтажное здание гостиницы, Серов отметил, что оно ему не нравится. На первом этаже здания уместились магазины и склады; на фасаде собралось множество вывесок. Вывески разного размера и цвета, написанные разным шрифтом, прилепились в таком тесном соседстве друг с другом, что казались не то заголовками на газетном листе, не то строчками единого текста. Этот текст представлялся довольно бессвязным, мало того – непонятно было, с какого места следует читать его. Строчки как будто соперничали между собой за первенство и делали это весьма напористо.

«Склад артельных сыроваров. ПРОДАЖА СЫРА и МАСЛА», – гласила самая