к Дмитриев-Льговскому, тем чаще приходилось крутить головой.

Встретить группу немецких истребителей можно было очень легко.

Облачность почти рассеялась, и в небе оставались отдельные перистые облака.

Справа тянулась извилистая лента реки Свапа — основной ориентир в этой местности. А вот слева всё было иначе. На горизонте поднимались густые чёрные столбы дыма. На северо-западе в это время догорали тыловые колонны и районы снабжения немецких войск, разгромленных как нами, так и другими группами утренним ударом.

Через десять минут полёта мы вышли к Дмитриеву. Пара лейтенанта Рустамова и старшины Хачатряна встала в вираж, а моя тройка начала выписывать растянутые восьмёрки со стороны солнца, чтобы не терять скорость и страховать нижнюю пару, пока все напряжённо всматривались в ожидании силуэтов штурмовиков Ил-2.

Не прошло и пяти минут, как в эфир вышел Вагиф Рустамов.

— 88-й, подходят, — быстро произнёс он в эфир, пока я смотрел по сторонам и контролировал верх.

— Понял.

У самой земли медленно «ползла» шестёрка штурмовиков Ил-2. С такой высоты особенности их конструкции не разглядеть. «Горбатые» казались вытянутыми тёмными крестами, быстро скользящими над землёй. Их можно было только различить по силуэту с широкими крыльями.

— «Маленькие», вас видим, — услышал я грубый голос сквозь треск помех.

— Подтвердил, — коротко ответил я.

На подлёте к цели уже можно было рассмотреть, куда движутся немецкие танки и бронетехника. Повсюду вспыхивали огоньки зенитных установок, но истребителей противника пока не видно.

Я внимательно поглядывал в сторону солнца, чтобы там разглядеть возможную атаку мессеров. Пока всё было спокойно.

Тем более что пока работают свои зенитки, истребители немцев под них не полезут.

Внизу же штурмовики начали работать по колонне танков. Во время одного из разворотов я увидел, как от немецкой колонны к штурмовикам тянулись пунктиры зенитных трассеров. Как раз в этот момент произошла вспышка, и от одного из «горбатых» потянулся чёрный шлейф. Секунда, две, и в центре колонны произошла яркая оранжевая вспышка взрыва.

— Мы закончили. Возвращаемся, — произнёс командир группы штурмовиков, и тут же его группа начала собираться для отхода на обратный курс.

Я выполнил очередной разворот, просматривая пространство вверху. Наша тройка наверху продолжала свои «восьмёрки», как вдруг мне в глаз что-то бликнуло.

Сразу же поднял голову вверх. Я едва заметил струйки чёрного дыма и два тонких силуэта Bf-109.

Пара мессеров начала пикировать.

— Атакует пара «худых» сверху. 22-й, не отходи от группы, — произнёс я в эфир, начиная вывод.

— Понял. Прижимаемся, — ответил в эфир Вагиф.

Пара мессеров продолжала падать на штурмовики, набирая огромную скорость. Чётко подобрали момент, когда «горбатые» начали перестраиваться и уходить на аэродром.

— 37-й, я за ними пошёл. Высоту не менять, — произнёс я и перевёл ЛаГГ на пикирование.

— Понял, — ответил мне Вася Пупкин, и я тут же потерял его в зеркале заднего вида.

Резко я отклонил ручку управления от себя и вправо.

Я начал повисать на ремнях, а самолёт разгоняться всё сильнее. Перехватить мессеры в такой ситуации крайне сложно, а вот отогнать… это то что нужно!

Скорость продолжает нарастать. На приборе уже 420… 470… 500 км/ч. Самолёт начинает мелко трясти от набегающего потока.

Вдогонку за ними лететь нельзя, а надо срезать угол. В перекрестии прицела стремительно вырастает пятнистый силуэт Мессершмитта. Дистанция уже 300… 250… 200 метров.

Чуть отвернул нос и зажал обе гашетки. Тяжёлая отдача 20-миллиметрового ШВАКа и крупнокалиберного пулемёта УБС «ударила» по ручке управления.

Огненная трасса от вооружения ЛаГГа прошла прямо перед носом немца. Первый шарахнулся в сторону, сломав свою траекторию атаки на штурмовики. А второй и вовсе «поймал» на себе веер снарядов. На его фюзеляже возникли две вспышки, и от него повалил белый шлейф.

— Дымит, но не падает. Ушёл влево, — прокомментировал командир штурмовиков в этот момент.

Но не будет же всего одна пара мессеров нас атаковать. Где-то есть ещё.

— Я 37-й, видим ещё двоих. Атакуем, — произнёс громко Вася, и теперь уже они вступили в бой с мессерами.

Ручку управления начал вытягивать на себя выводить самолёт из атаки. Перегрузка вдавила меня в кресло, а в глазах слегка потемнело.

— Вижу «худого».

— Атака!

— 37-й, ушли влево. Один мессер задымил, — через несколько секунд произнёс Вася.

В этот момент вижу, как по второй паре немцев атакуют Пупкин и Булкин. Воздух рассекли трассы от выпущенных снарядов, а сами ребята сумели нападающих отогнать.

Сразу же вывожу ЛаГГ на боевой разворот. Мой самолёт выскакивает уже выше 2500 метров. И тут на подходе ещё два мессера.

Они падали камнем, набирая огромную скорость.

— 22-й, Вага, слева на тебя пикируют. Парой пикируют, — произнёс я

— Вижу! Атака! — крикнул Рустамов, резко набрав высоту, выйдя навстречу мессеру.

Дымные шлейфы от трассеров, выпущенных Рустамовым, расчертили небо. Один из мессеров вышел из пике и ушёл вверх, подставляя своё брюхо под мой удар. Я зажал гашетки, выстрелив залп по нему, но всё прошло совсем рядом.

— Попали? — услышал я в эфире Пупкина.

— По касательной прошло. Нормально всё, — ответил ему Булкин.

Как раз сейчас их пара выполняла вираж, выходя на атаку на следующую пару «худых».

Второй мессер, пикировавший на Илы, продолжил приближаться к группе. И по нему тоже отработал кто-то из нижней пары. Но «худой» ушёл после атаки влево, подставляя хвост.

Я выровнял самолёт, а внизу один из ЛаГГов нижней группы прикрытия в этот же момент рванул догонять мессер.

— 25-й, прикрой, — услышал я голос Вагифа.

— Куда⁈ 22-й, не выходи из строя, — крикнул я.

Илы остались только с одним Арой. Чувствую, как по спине течёт пот. Сейчас одного из моих лётчиков просто уводят в сторону, играя роль приманки.

И я уже увидел, как сверху справа пикировал очередной Мессершмитт на штурмовики. От меня он далеко, а вот Ара его достанет.

— 25-й, отгони одного, — произнёс я, готовясь пикировать к Илам, чтобы закрыть брешь в обороне.

И в этот самый момент падал для атаки по Рустамову немецкий истребитель. Скорость у него большая, а Вага его совершенно не видит.

Лейтенант уже спикировал за своей целью, но тот ушёл от него на большой скорости. И теперь второй мессер заходит Рустамову в хвост.

— 22-й, уйди вниз! Уйди, я говорю!

— Да… вижу… сейчас, — произнёс в эфир Вагиф, но ниже ему уже не уйти.

Он и так почти у самой