— Это не чудо, а просто ты всё сделал правильно.

— Вай, ме! Но как это всё было. Я только взлетел, шасси убрал и вижу мессер. Вот как тебя вижу. И этот там на борту… голубь.

— Ворон, плачущий с зонтиком, — произнёс я.

Шамиль кивнул и продолжил рассказ. Вновь мы пересекаемся с этими ребятами из 51 эскадры. Наверняка хотят реванш за своего Мёльдерса.

— Я залп выпустил и не попал. И только сел на хвост одному, как двигатель закашлял. Вот как старый ишак моего деда Казбека. Но я посадил. Представляете, посадил и сам живой.

— Это хорошо, молодец. Самолёт тебе дадут. Не сейчас, конечно, но дадут, — ответил я.

В таком возбуждённом состоянии брать с собой Шаму нельзя. Я его отпустил к остальным ребятам, а сам подошёл к командиру полка. Как раз он закончил общаться с интендантом.

Только я подошёл, как Коровин вновь достал папиросу и начал искать спички по карманам.

— Такими темпами нас надолго не хватит. На станции, оказывается, был эшелон с топливом для нас из резервов. А теперь его нет.

Мы уже подошли к самолётам, когда Коровин махнул Гаврилову, чтобы тот пришёл к нам. Остальные мои лётчики сидели под деревьями, обсуждая прошедший вылет. Но сейчас к ним ворвался со своим рассказом Шамиль.

— Мы вчера одну атаку Юнкерсов отбили на станцию. И там были цистерны. Их не убрали со станции? — спросил я.

Василий Иванович начал зажигать спичку, но она у него сломалась. И оказалось, что больше у него их не осталось.

— Не знаю. Вот бойцы Болтова приедут и спросим. Карту давай, — сказал Коровин, и я протянул ему планшет.

— Василий Иванович, ты думай что хочешь, но эта площадка нам защиту не даст. Вечером отсюда нужно уходить.

— Знаю. Я уже сказал Болтову, чтобы сильно не окапывались. А то уже и санчасть вон развернули. Давай к делу.

В это время подошёл к нам и заместитель Коровина. Майор Гаврилов выглядел всё таким же хмурым, как и в госпитале. Лицо было напряжено так, что вена на его виске вздулась.

— Виталич, ты даже не зашёл, — сказал ему Коровин.

— Разбирал вылет, — ответил Гаврилов.

— То что разбор провёл, это хорошо. Теперь слушаем нашу задачу. Времени совсем нет, — посмотрел на часы командир и показал на карте точку.

Это был Дмитриев-Льговский на подлёте к линии фронта. От нас он примерно в 50 километрах. Коровин рассказал, что через 15 минут мы должны будем взлететь и выйти строго на данный населённый пункт.

— Высота 1000–1500. Михайлов будет старшим. Ты Виталич пока на аэродроме. Есть дела организационные.

Заместитель кивнул, не отрываясь от карты.

— Значит так, Андрей, выходишь с группой в точку встречи и ждёте «горбатых». После работы ведёте их до траверза Навли и возвращаетесь сюда. Вопросы?

— У меня нет, — произнёс Гаврилов, посмотрев на меня.

— А у меня есть… поправки, — ответил я.

Коровин закатил глаза и сложил руки на груди.

— Ещё бы ты ничего не сказал. Что у тебя? — спросил командир полка.

— Предлагаю пойти «этажеркой». Первая пара на 1500 метрах, а тройка перестроится в пеленг и пойдёт на 2500. Предлагаю моей тройке лететь чуть впереди на несколько километров. Это…

— Зачем? — проворчал Гаврилов.

— Это нужно для того, чтобы связать мессеры боем ещё на подлёте.

Заместитель Коровина только пожал плечами, но спорить не стал.

— Ещё один момент, перестроимся на дистанцию 200–300 метров друг от друга. Мы с Пупкиным впереди, а рядом… кстати, кого я беру на задание? Или определяю сам? — уточнил я у Коровина.

Василий Иванович резким движением остановил прошедшего рядом с нами Пупкина и попросил у него спички.

— Определяй сам.

Определишь тут! Кроме меня и Пупкина остальные пары уже перемешались. Слава Булкин пока остался без ведущего, поскольку когда к нам сможет добраться Артемьев, непонятно. Рустамов был с Шамилем, но тот пока что требует времени на отдых.

Пара старшины Арарата Хачатряна и сержанта Кожина тоже пока не в полном составе. В любом случае придётся делать сборную солянку.

— Понял. Булкин с моей парой на верхнем эшелоне, а пара Рустамова и Хачатряна внизу.

Коровин кивнул и отпустил меня к самолёту. Я подозвал к себе группу, с которой полечу сейчас, и поставил задачу.

Особых вопросов ни у кого не возникло. Даже Василию Пупкину всё было понятно.

— Основное правило — мы прикрываем. Под нами работают «горбатые», поэтому мы никуда не лезем, ни за кем не гонимся. Заградительная стрельба, и обратно в строй. Ну и слушать команды, — закончил я, застёгивая шлемофон на голове.

Оглядев ребят, я не встретил в их глазах непонимания. Южные «горячие» ребята Вага и Ара напряглись, разминая руки. Как будто перед боксёрским поединком настраиваются. А вот Булкин не смог удержаться от своей особой привычки.

Я показал ребятам присесть на ящики рядом с деревом, и сам расположился с ними рядом. Вокруг было достаточно шумно. Рядом постоянно перемещались красноармейцы с ящиками, а механики перекатывали тележки.

Я ждал в данный момент любого вопроса. Всё же первый вылет у ребят закончился не больше часа назад.

— Андрей Николаевич, а у нас что сегодня на обед? — спросил Вася, поправляя воротник своей гимнастёрки под курткой.

Рустамов хлопнул себя по лбу, а Слава Булкин от неожиданности даже палец вытащил.

— Не узнавал, Вась. А что?

— Ну, сегодня же вторник, а мне в этот день мама всегда тыквенную кашу варила, — сказал Вася и мечтательно поднял глаза вверх.

Ребята посмеялись, а я просто улыбнулся от такой простоты Пупкина. Всё-таки каждый по-своему борется с напряжением перед вылетом. Кто-то, разминку делает, как Вага и Ара. А кто-то, как Вася, просто остаётся собой и говорит о житейском.

— Что будет на обед, Вась, узнаем когда его нам принесут. А сейчас поскакали! — скомандовал я, и мы ускорились каждый к своему самолёту.

Взлёт произвели в установленное время. В эфире не разговаривали, а построение выполнили уже по маршруту к точке встречи с группой штурмовиков.

Вагиф Рустамов и его ведомый Ара Хачатрян плотным порядком, а в своей тройке мы растянулись правом пеленге и выстроились «лесенкой».

Так и обзор лучше, и маневрировать проще. До точки встречи с группой Ил-2 скорость держали 320 км/ч. Чем ближе мы были