корабля-призрака, которую вывел Такахаши. Он чувствовал, как в висках стучит кровь. Он видел не ее, а лица. Лицо Келлер, готовое к бою. Лицо Карпова, жаждущего ответа. Лицо того замерзшего существа в туннеле. Он вспоминал слова Арики о схемах защиты и слова Вадхвы о послании. И его собственный голос прозвучал глухо, обреченно, но без тени сомнений:

— Карпов. Отвести дроны на дистанцию пятьдесят метров от точки входа. Келлер… — он повернулся к ней, и их взгляды скрестились — сталь о сталь. — Один импульс. Активного сканирования. Только на этот отсек. Никакого широкого луча. Такахаши, все остальные системы — в режим полного радиомолчания. Если через три секунды после импульса хоть что-то в энергополе объекта изменится — хоть на йоту — мы уходим. Без дискуссий.

Келлер замерла на секунду. Вся ее стать, вся ее дисциплина кричала против этого безумия. Но приказ был отдан. Ее пальцы, холодные и точные, ударили по клавишам.

— Готовлю импульс. Локализованный луч. Цель — координаты источника. Мощность — минимальная. Импульс… послан.

Звягинцев не дышал, вцепившись пальцами в стойку так, что суставы побелели. На экране с телеметрией промелькнула крошечная вспышка — отметка отправленного сигнала.

Тишина, что последовала за этим, была громче любого взрыва.

Они ждали. Слушали тишину. Слушали, не превратится ли этот слабый, ровный пульс в сердце инопланетного корабля в оглушительный набат, в похоронный марш по «Светлячку».

Три секунды, отсчитанные Звягинцевым, растянулись в вечность. На мостике не дышали. Даже Карпов и Чин в ангаре замерли, прислушиваясь к эфиру. Казалось, сам корабль-призрак затаил дыхание, замер в ожидании.

— Никаких изменений в энергополе объекта, — на четвертой секунде доложил Такахаши, его голос был ровным, но в нем слышалось легкое недоумение. — Энергопотребление источника стабильно. Внешние системы не активированы.

— Видите? — тут же врезался в эфир голос Карпова, в котором смешались облегчение и торжество. — Никакого маяка! Никакой защиты! Я же говорил — архив!

— Это ничего не доказывает! — парировала Келлер, но ее голос уже потерял стальную уверенность и в нем появились первые трещины. — Система могла просто… не счесть наш импульс угрозой. Или таймер еще тикает.

— Данные поступают, — перебил их Такахаши, его пальцы порхали над панелью, складывая мозаику из вернувшегося сигнала. — Структура отсека… Высокая плотность. Материал идентичен материалу Артефакта. Внутри… Матрицы. Сотни, тысячи кристаллических матриц. И один центральный модуль. Энергетический след исходит именно от него.

Из лаборатории донесся голос Прии Вадхвы. Она говорила быстро, захлебываясь, ее научная одержимость прорвала плотину страха:

— Это не двигатель! Не оружие! Это… библиотека, капитан! Автономное хранилище данных! Их «Ноев ковчег»! Они сохранили самое ценное, что у них было! Знания! Историю! И центральный модуль… он все еще жив. Он поддерживает память.

— Их последнее послание, — тихо, почти про себя, сказала Девика Рао и ее голос прозвучал как эхо из той самой гробницы.

Звягинцев медленно разжал пальцы на стойке. Под ними остались влажные отпечатки. Адреналин отступал, сменяясь ледяной, всепоглощающей усталостью. Он посмотрел на Келлер. Та отвернулась, уставившись в свой экран, но он видел, как напряжена ее шея. Она проиграла этот раунд. И они оба это знали.

— Карпов, — сказал капитан. Его голос вернул себе привычную, мертвую монотонность. — Ваша оценка. Можно ли извлечь этот модуль?

В ангаре послышался сдавленный смех.

— Дим, да это же и есть то, зачем мы летели! Это капсула! Она автономна! Мы не лезем в его системы, мы просто… отключаем его от сети и забираем с собой. Как чемодан. Чин, моделируй.

Голос Чина прозвучал тут же, деловито:

— Моделирую. Если энергоустановка корабля-носителя мертва, то модуль питается от внутреннего источника. Радиоизотопный термоэлектрический генератор (РИТЭГ), скорее всего. Низкоэнергетический, долгоживущий. Риск облучения минимален. Задача сводится к физическому отключению и транспортировке.

— Капитан, — Келлер все же повернулась к нему. В ее глазах не было смирения, лишь холодная констатация факта. — Даже если это так. Операция по извлечению потребует выхода. Выхода в открытый космос. Наш корпус поврежден. Наши скафандры… мы не проверяли их после кроны. Любая микротрещина — смерть. И мы все еще на виду.

Звягинцев смотрел на центральный экран. На пульсирующую точку — крошечное, упрямое сердцебиение в теле мертвого гиганта. Оно билось миллионы лет, дожидаясь кого-то. Дожидаясь их. Проигнорировать это… было бы кощунством. Но лезть в эту могилу с голыми руками…

Он принял решение. Не победное. Не триумфальное. Тактическое. Как ход в шахматной партии, где все фигуры уже изранены.

— Карпов. Чин. Готовьте подробный план операции по дистанционному отключению модуля. Я хочу видеть каждый шаг. Каждый риск. Келлер — вы рассчитываете схему прикрытия. «Светлячок» должен быть готов к немедленному отходу в любой момент операции. Такахаши — продолжайте мониторинг. Никаких больше сюрпризов.

Он обвел взглядом мостик, встречая глаза каждого.

— Мы не штурмуем этот корабль. Мы проводим хирургическую операцию. Быстро, тихо и с готовностью отступить при первом же признаке опасности. Это не про любопытство. Это про выживание. И про долг.

Капитан не стал ждать ответа. Развернулся и направился к выходу с мостика, к своей каюте, где его ждал дубовый стол и давящая тяжесть единоличного решения. Он чувствовал на спине взгляд Келлер. Взгляд, который говорил яснее любых слов: «Ты сделал свой выбор. Теперь нам всем жить с последствиями».

Дверь за Звягинцевым закрылась, отсекая его от гулкой тишины мостика, где висел не просто призрак инопланетного корабля, а конкретная, измеримая цель. И смертельный риск, что за ней последовал.

Глава 3

Добровольцы

Свинцовая тяжесть в мышцах, знакомая до тошноты. Звягинцев сидел за своим дубовым столом, пальцами медленно разминая переносицу. За закрытыми веками плясали призраки: схема корабля-призрака, дрожащая линия энергетического следа, застывшее существо в боковом туннеле. Он собирал волю в кулак, чтобы отдать следующий приказ. Приказ, который мог стать для кого-то из его людей последним.

Дверь в каюту открылась без стука. На пороге стоял Алексей Карпов. Его комбинезон был в пятнах машинного масла, волосы всклокочены, а в глазах горел тот самый огонь отчаянной решимости, что Звягинцев видел еще на Марсе, во время отбора.

— Дим, — голос Карпова был хриплым, но твердым. — Решение есть. Кто идет?

Звягинцев опустил руку. Он не предлагал сесть. Этот разговор должен был быть коротким.

— Есть решение провести разведку. Окончательного решения по вылазке — нет.

— Брось, — отрезал Карпов, шагнув вперед. —