и время нахождения во льдах, стремится к статистическому нулю. Ценность возможных данных, судя по схожести технологий с Артефактом, превышает совокупную ценность всех наших текущих знаний. Вывод: операция оправдана. Но только в режиме дистанционного зондирования. Никаких выходов.

Звягинцев наблюдал за спором, не вмешиваясь. Он видел не аргументы, а лица. Фанатичную уверенность Вадхвы. Холодный страх Келлер. Профессиональную озабоченность Белькасем. Он видел, как Арики, обычно ярый сторонник скрытности, сжавшись в углу, вдруг пробормотал себе под нос, глядя на схему энергоотсека пришельцев:

— Там… могут быть схемы защиты. Лучшие, чем наши. То, что поможет нам лучше прятаться…

Этот шепот, казалось, переломил незримую чашу весов. Звягинцев медленно поднялся. Все замолкли.

— Решение за мной. И оно такое: утверждаю ограниченную разведку. Только дроны. Карпов — руководитель операции. Келлер — тактическое прикрытие с мостика, ты контролируешь все сканеры и готовишь корабль к немедленному отходу, если что. Такахаши — обработка данных в реальном времени, — он обвел взглядом всех, и его взгляд, до этого уставший, стал твердым и обезличенным, как сталь шлюзовой двери. — Первая аномалия, первая непонятная активность — хоть мигающая лампочка — и мы сворачиваемся. Это не дискуссия. Это приказ.

Капитан не ждал ответа. Развернулся и вышел, оставив их в комнате, где теперь висел не просто спор, а конкретный, смертельный риск, который он только что на себя взял.

* * *

Мостик «Светлячка» встретил Звягинцева гробовой тишиной, нарушаемой лишь монотонным гудением жизнеобеспечения и тихим щелканьем сенсорных панелей. Воздух был холодным, будто системы корабля экономили тепло на всем, включая комфорт экипажа.

Виктория Келлер не повернулась к нему, ее взгляд был прикован к тактическому голографическому проектору, где висела схема ледяного спутника d-7. Ее поза была идеально прямой, вышколенной, но на затылке читалось тотальное, ледяное несогласие.

Кенджи Такахаши скользил пальцами по панели управления связью, его лицо было бесстрастным интерфейсом, принимающим ввод данных.

Звягинцев прошел к своему креслу, но не сел. Он положил ладони на холодную плату центральной консоли, ощущая под ними легкую вибрацию работающего на минимальной мощности ВКН-1 — ровный пульс раненого зверя.

— Карпов, доложите статус, — его голос прозвучал громко в давящей тишине, отдаваясь металлическим эхом.

Голос инженера прозвучал из динамиков, хриплый от усталости, но с новой, стальной нотой.

— Готовим к запуску «Сокол-2» и «Франкендрона». Камеры, лидары, спектрометры — в норме. Бурильные гарпуны заряжены. Готовы по вашему приказу.

Звягинцев кивнул, больше самому себе, чем кому-либо.

— Келлер. Переведите все пассивные сенсоры на максимальную чувствительность. Я хочу видеть колебание каждой пылинки на том корабле. Активное сканирование — только в момент прокола льда, импульсами, по моей команде.

Келлер медленно, будто против воли, повернула голову.

— Капитан. Мы засвечиваем себя. Даже краткий импульс…

— Я отдал приказ, лейтенант, — перебил он ее, не повышая голоса. — Выполняйте.

Их взгляды встретились на секунду — сталь о сталь. Затем Келлер развернулась обратно к своему терминалу. Ее пальцы резко, но точно ударили по клавишам.

— Перевожу сенсоры в режим «Скальпель». Готовность к активному сканированию — три минуты.

— Такахаши, открывайте канал в ангар. Прямая трансляция на главный экран.

Гигантская панель перед ними ожила, разделившись на несколько секторов. В левой части замерла схема операции, в правой — дрожащее изображение с камеры «Франкендрона», на котором был виден ангар и часть корпуса «Светлячка». В центральной части доминировал ледяной шар d-7, его поверхность, испещренная трещинами, выглядела неестественно четкой и близкой на цифровом «иллюминаторе».

Звягинцев откинул голову, глядя в потолок, где сходились силовые балки каркаса. Он не видел схему операции или ледяной мир. Он видел хрупкий баланс, на острие которого он теперь держал свой корабль и жизни своего экипажа. Капитан сделал глубокий вдох, чувствуя, как от этого движения ноет давно не беспокоившее ребро.

— Карпов, — его голос был тихим, но абсолютно четким в тишине мостика. — Начинайте операцию. Выводите дроны.

Звягинцев медленно опустился в кресло, и в его ушах зазвучал лишь нарастающий гул раскручивающихся двигателей дронов и собственное сердцебиение, отсчитывающее секунды до того момента, когда они нарушат покой этой инопланетной могилы.

Глава 2

Ледяные тоннели

Воздух на мостике «Светлячка» был ледяным, будто системы жизнеобеспечения, как и его обитатели, экономили на всем, включая тепло. Давление тишины оказывалось почти физическим, нарушаемым лишь монотонным гудением вентиляции и навязчивым тиканьем какого-то реле в глубине панели Келлер.

Виктория Келлер не двигалась, будто вмороженная в свое кресло. Ее взгляд был прикован к тактическому голографическому проектору, где висела схема ледяного спутника d-7, помеченная как «Объект 001-Тета». Ее поза, вышколенная до автоматизма, была островком порядка в этом хаосе изношенных систем и измотанных нервов. Но напряжение читалось в каждой линии ее спины и в белых от сжатия костяшках пальцев, лежавших на подлокотниках.

Кенджи Такахаши неподалеку бесшумно скользил пальцами по сенсорной панели, его лицо было бесстрастной маской, отражающей потоки данных. Он выглядел как последний стабильный элемент в системе, идущей вразнос.

Дмитрий Звягинцев стоял у своего кресла, опираясь ладонями о холодный пластик центральной консоли. Под ними он чувствовал ровную, низкочастотную вибрацию ВКН-1, работающего на минимальном поддержающем режиме. Пульс раненого зверя. Капитан смотрел на главный экран, где висел тот самый ледяной шар, но не видел его. Он видел сжатые кулаки Келлер и слышал в памяти ее голос: «Мы засвечиваем себя».

Он нажал на встроенный в консоль коммутатор. Звук был неприлично громким в окружающей тишине.

— Карпов. Доложите статус.

Голос в динамиках ответил не сразу, с легкой, шипящей паузой, будто Алексей переводил дух. Его бас был хриплым от усталости, но в нем чувствовалась та самая сжатая пружина, что привела его в каюту капитана.

— На позиции. «Сокол-2» и «Франкендрон» на марше. Стабилизаторы косячат, дергается как черт… но выбора нет. Чин, — его голос немного удалился от микрофона, — давай, проверь бурильные гарпуны в последний раз. Если заклинит при отходе, останемся тут на вечный пикник.

Звягинцев видел, как плечи Келлер напряглись еще сильнее. Каждое слово Карпова о неисправностях было для нее гвоздем в крышку гроба этой затеи.

— Повторяю задачу, — голос капитана прозвучал ровно и бесцветно, как команда бортового компьютера. — Запуск по протоколу «Тишина». До моего прямого приказа — никаких активных сканеров. Ни радар, ни лидар. Только камеры, пассивные ИК- и гравитационные датчики. Поняли?

— Понял, — отозвался Карпов, и в его голосе послышалось легкое раздражение. — Сидим в слепую. Лучший