рушится во мне, уступая место леденящему ужасу, когда он вынимает из ящика единственную опаловую туфлю.

Теперь у меня не остается ни малейших сомнений. Именно я та женщина, которую он ищет.

Предательница короны.

Во рту пересыхает. Я понимаю, что должна выйти вперед, но не могу сдвинуться с места, пока Аид передает туфлю первому стражнику и приказывает женщине примерить ее.

Стражник послушно становится на колено, снимает с нее обувь и натягивает на ногу сверкающую туфельку.

Но она не подходит.

Аид издает глухой звук раздражения, затем машет рукой:

– Очистите эту сторону зала и отведите ее туда. Следующая.

Мгновенно стража окружает нас, грубо отталкивая женщин к противоположной стороне зала, формируя линию посреди комнаты, чтобы разделить нас.

Еще одну женщину вытаскивают из толпы и усаживают на табурет. Ее туфлю бросают в сторону, пока стражник надевает сверкающий каблук.

На этот раз подходит.

– Хм, – произносит Аид с очевидным одобрением. – Хорошо. Поставьте ее у стены и продолжайте в том же духе.

Его солдаты спешат повиноваться. Через мгновение я оказываюсь зажатой между другими женщинами в центре комнаты, пока по обе стороны начинают формироваться две группы.

Тех, кому туфля подошла, и тех, кому нет.

Очень скоро становится ясно, какая сторона вызывает у Аида больше удовлетворения, и женщины начинают пытаться втиснуть свою ногу в туфлю. Некоторые делают это так яростно, что причиняют себе боль.

Я морщусь, когда одна из них вскрикивает, во время того как стражник сдирает каблук с ее ноги и толкает женщину к тем, кому обувь не подошла.

– Но она подходит! Я почти смогла…

Тяжелая ладонь ближайшего стражника заставляет женщину замолчать, и она падает на пол, прежде чем успевает снова забраться на табурет.

– Твой черед уже прошел…

– Если она говорит, что туфля подходит, пусть докажет это, – спокойно перебивает стражника Аид.

– Разумеется, мой властелин.

Лицо женщины, залитое слезами, светлеет, когда стражник отходит в сторону, она спешно возвращается к табурету. Беря туфельку, она изо всех сил старается вставить в нее ногу, скривившись от боли, в то время как Аид наблюдает сверху.

– Разве ты не сказала, что туфля подошла? – спрашивает он низким и опасным голосом.

– Подходит, я…

Аид становится на колени и протягивает руку.

– Дай мне твою ногу.

Она колеблется долю секунды, прежде чем сделать так, как он велит. Владыка осматривает стопу, а затем другой рукой обхватывает пальцы ее ног.

В следующий момент я вынуждена закрыть глаза, женщина кричит от боли, и хруст костей разносится по залу, вызывая тошноту. Еще один вопль страдания заполняет комнату, когда ее ногу принудительно вставляют в туфлю.

– Ты права, она подходит, – усмехается Аид, подзывая стражника с черным ящиком. – Однако, как правило, обувь носят парой. Посмотрим, подойдет ли вторая?

Женщина бледнеет при этих словах и быстро качает головой.

– Нет, мой повелитель, – тихо говорит она. – Боюсь, моя другая нога… слишком велика, чтобы поместиться.

– Какая жалость, – говорит Аид с выражением отвращения, возвращая вторую туфлю в ящик и выпрямляясь. – Очень хорошо. Стража, продолжайте.

Пока Аид усаживается на трон, женщина издает тошнотворный крик, когда каблук снимают со сломанной ноги, а ее снова тащат прочь от табурета.

Остальные женщины молча примеряют туфли по очереди, безоговорочно принимая свою участь, пока их распределяют по сторонам зала. Очень быстро наступает мой черед.

Сердце бешено стучит, когда меня тянут вперед, на мгновение я поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с Аидом. Он опирается на подлокотник трона, поддерживая подбородок рукой. На долю секунды мне кажется, что уголок его рта чуть приподнят, словно он уже знает исход.

Стражник поворачивает меня и усаживает на табурет, другой хватается за мою лодыжку, хмурясь от отвращения при виде состояния моих ног. Я едва успеваю схватиться за края табурета, чтобы не потерять равновесие, как он поднимает мою стопу и надевает хрустальную туфлю.

Конечно же, она идеально подходит.

Требуется секунда, чтобы решить мою судьбу, меня стаскивают с табурета и ставят среди других женщин, которым подошла туфля. Когда последняя женщина распределена, Аид снова встает и оценивающе смотрит на нас, затем рукой указывает на другую, явно более значительную группу женщин.

– Отпустите их, – говорит Аид, по залу проходит шепот удивления, и я с досадой наблюдаю, как группу женщин выводят из тронного зала. – Что касается остальных… Деймос, отведи их в подземелья и проследи, чтобы с ними поступили должным образом. Возможно, ночь или две там научат их не испытывать мое терпение в будущем.

– Разумеется, мой властелин, – с жестокой усмешкой отвечает Деймос, подавая знак своим людям.

Стража продвигается вперед, безэмоционально подчиняясь приказу. Паника заполняет зал. Несколько женщин кричат от страха, оглядываясь в поисках выхода, другие дрожат при мысли о том, что ждет их в подземельях.

Я должна что-то сделать.

В конце концов, это моя вина, что эти женщины здесь. Я должна была выйти вперед раньше и спасти их от этой участи.

Закрыв глаза, я глубоко и ровно вдыхаю, несмотря на хаос вокруг. Придя в себя, я продвигаюсь вперед, сосредоточив взгляд на Аиде.

– В этом нет необходимости, – говорю я, и мой голос едва слышен сквозь крики женщин, пока стражи пытаются вывести нас из зала. – Я та женщина, которую вы ищете!

Почти мгновенно мои слова заставляют зал замереть. Те, что стояли поблизости, быстро расступаются, оставляя меня стоять одной посреди толпы.

Взгляд Аида падает на меня, его выражение лица сурово, но его невозможно прочесть полностью. Он медленно делает шаг ко мне, глаза сканируют лицо, затем опускаются, чтобы оценить мое тело.

Наконец он качает головой, и я понимаю, что мое признание не принято. Либо я опоздала, либо он действительно не верит, что я та, кого он ищет.

– Нет, девочка, – произносит он. – Возможно, ты храбрая… или просто глупая, раз решилась попытаться спасти и себя, и остальных от этой участи, но уже слишком поздно.

– Это я. Остальные не должны страдать из-за того, что сделала я.

– Твоя склонность к самопожертвованию отмечена, – холодно говорит Аид. – Но стоит ли чего-то этот героизм, если другие уже заплатили за твое неповиновение? Когда ты решила не выйти вперед, хотя я приказывал?

Раздражение и стыд борются во мне, пока я смотрю на него снизу вверх.

Он прав, я должна была выйти, как только поняла, что ищут именно меня. Не следовало позволять страху подвергать других опасности.

Теперь я даже не знаю, как доказать ему, что, несмотря на все мои поступки, на мой жалкий вид, я и есть та, кого он ищет.

– Позволь мне доказать это, – наконец