с моих губ, когда я опускаюсь глубже, позволяя теплу обволакивать кожу, смывая грязь и следы ночи, проведенной в лесу.

Часть меня хочет поскорее смыть с себя всю эту мерзость и лечь спать… Но другая жаждет остаться подольше здесь, в горячей воде, позволяя себе хоть ненадолго забыться и уйти от всех проблем.

И я поддаюсь этому желанию.

Полностью погрузившись в воду, я откидываюсь на край купели и закрываю глаза. Мои мысли уносятся к отцу и ко всему, что случилось.

Сердце сжимается от осознания, что, несмотря на все сделанное мной, он мертв. Я больше никогда не окажусь в его объятиях, не посижу рядом, пока он работает, слушая его добрый голос, что мягко хвалит меня, пока я упражняюсь в своем ремесле.

Если только Смерть не сможет это исправить.

Как бы ни болело мое сердце по отцу, оно все еще надеется, что я ошибаюсь насчет Смерти. Что все это не ложь, выдуманная, чтобы забрать наши души.

Что он действительно любит меня.

Он значит для меня больше, чем я готова признать, и я боюсь, что чувства ослепили меня, скрыв правду. Возможно, я не должна была доверять ему с самого начала, ведь он буквально сама смерть.

Может быть, я должна была понять, что все это слишком прекрасно, чтобы быть правдой.

Что он был слишком хорош, чтобы быть правдой.

Позволить Смерти стать хранителем души моего отца, а также моей собственной было глупой ошибкой.

И все же я искренне верила, что он сможет спасти нас от нашей судьбы.

Очевидно, я заблуждалась.

Глаза щиплет от слез, пока я продолжаю лежать в воде, остающейся теплой.

Больно думать о том, что мои чувства к Смерти, возможно, были построены на лжи.

И все же сердце отказывается отпускать. Отказывается верить в его предательство, продолжая тосковать по нему.

Не в силах сдержаться, я позволяю слезам катиться по щекам, оплакивая потерю сразу и отца, и Смерти.

Через несколько минут я открываю глаза и вытираю лицо.

Довольно жалости к себе. В том, что я здесь, виновата только я, и слезы из-за разбитого сердца ничего не изменят.

Независимо от того, найдет ли Смерть способ спасти моего отца, я должна придумать свой собственный план. Способ спасти его душу, а может, и свою тоже.

Провожу рукой сквозь струйки пара, поднимающиеся над водой, пытаясь придумать хоть какой-нибудь выход.

Но все кажется таким безнадежным.

Кроме прочитанных мною легенд, я ничего не знаю о Подземном мире и тех, кто называет его домом… Тем более не знаю законов, по которым они живут.

Без Эроса и Смерти я бы никогда не зашла так далеко. Хотя, учитывая, что теперь я пленница Аида, это сомнительное достижение.

Аид.

Как бы я ни хотела сбежать от него, он может оказаться моим единственным спасением. Он ведь Бог Подземного мира.

Как-то же мне удалось привлечь его внимание на балу. Может быть, я смогу обратить его желание себе на пользу… если только смогу убедить его, что я та, кого он ищет.

И тогда, возможно, найду способ уговорить его спасти душу моего отца. А если все остальные планы окажутся неудачными, то хотя бы позволить ему остаться здесь, со мной, вместо того чтобы уйти в загробный мир.

Как бы мне ни хотелось это признавать, но чем больше я размышляю о своем положении, тем яснее понимаю, что завоевать расположение Аида может быть лучшим вариантом.

А чтобы это сделать, мне нужно доказать ему, кто я.

Заставить его увидеть, что я именно та, кого он хочет.

6. Аид

– Женщины сопровождены в покои, мой повелитель.

Я продолжаю молча смотреть на хрустальную туфельку, держа ее на свету еще мгновение.

– Хорошо, – наконец говорю я, опуская туфельку обратно в коробку, а затем поворачиваюсь к Деймосу. – А что с девушкой?

– Заперта в башне, как вы и приказали.

– М-м-м… А как насчет моей жены?

– Она не покидала своих покоев со вчерашнего вечера, мой повелитель.

– Вот как? – усмехаюсь я.

– Хотите, чтобы я ее позвал?

Я раздумываю секунду, затем качаю головой.

– Нет. Напротив, прикажи запереть ее двери.

– Повелитель?

– До дальнейших распоряжений никто не должен входить или выходить из дворца без моего личного разрешения. Это ясно?

– Разумеется.

– Сегодня вечером женщины будут ужинать со мной в Большом зале. Назначь служанок для тех, кто находится внизу, и проследи, чтобы им выдали все необходимое.

– А что с девушкой в башне?

– Оставить одну. Приведи ее в зал только после того, как остальные займут свои места.

– Да, мой повелитель. Это все?

– Пока да, – отвечаю я. – Хотя пришли ко мне Эриду. Мне нужно обсудить с ней одно дело.

– Сейчас же, мой повелитель.

Деймос низко кланяется и уходит, оставляя меня наедине с мыслями.

Я снова оборачиваюсь к хрустальной туфельке, провожу пальцами по гладкой поверхности и, наконец, закрываю крышку коробки.

Подхожу к окну, пытаясь отвлечься, смотрю на город внизу, но в голове вновь и вновь прокручиваю события прошлой ночи. То, как девушка смотрела на меня, ее большие, напуганные глаза и дрожащие губы, вызвавшие во мне волнение.

Жажду, которую я считал давно умершей.

Но я не могу позволить себе отвлечься. У меня есть царство, которым нужно править, и жена, которую нужно поставить на место.

И все же, пока я жду Эриду, мысли снова возвращаются к девушке.

Я знал с первой секунды, когда увидел ее, что она не испытывает ко мне плотского интереса, несмотря на все ее неуклюжие попытки привлечь внимание.

Нет, девушка не хотела соблазнить меня… Она должна была это сделать.

И все же не сделала.

Наверное, именно поэтому я не могу выбросить ее из головы.

Несмотря на то, чему ее, возможно, научили, я видел невинность в ее глазах и в каждом осторожном прикосновении. И это заставило меня задуматься, что бы я почувствовал, если бы испортил ее, сломал, сделал своей во всех смыслах.

По спине пробегает дрожь удовольствия, но звук открывающейся двери прерывает мои мысли.

Я поворачиваюсь и вижу, как стражник грубо впихивает в комнату Эриду, такую же дерзкую, как и всегда.

– Мой повелитель, – произносит она с насмешкой, делая притворный поклон. – Вы звали меня?

– Да, – отвечаю я, отворачиваясь. – У меня для тебя особое задание на сегодня. Но на этот раз… оно касается моей жены.

Эрида приподнимает бровь, на губах появляется ухмылка.

– Ах, да? И что же это за задание? – мурлычет она, подходя ближе.

Я снова поворачиваюсь к ней, глаза