не понимаем, — Кирилл потёр бороду. — Она никак не связана ни с охотниками, ни с оборотнями. До встречи с нами — обычная человеческая жизнь.

— Понял. — Я опустил взгляд. — Но странно всё это. Почему она? Почему Тени решили выйти из… тени, чёрт побери.

Я поймал его взгляд и усмехнулся.

— Да, тавтология. Но смысл тот же. Война с охотниками длится веками — открытая, скрытая, крови хватало. Но никто и никогда не видел, чтобы Тени вмешивались. Тем более — прикрывали человека. По сути ноунейма.

— Да какого чёрта! — рыкнул Кирилл, и в голосе прорезался зверь. — Мы даже не знали, что они существуют! Столько веков!

— Вот именно. — Я пододвинул бутылку, вновь плеснул в бокал. — Они молчали, прятались. И вдруг объявились.

Я сделал паузу, глядя в янтарную жидкость, как будто там появится ответ.

— Почему сейчас?..

Алиса.

Утром я проснулась с чётким пониманием: стало хуже. Во много раз. Горло будто наждачкой прошлись, голова тяжёлая, глухая, и я буквально чувствовала, как сопли живут собственной жизнью в пазухах.

— Я сейчас сдохну… — простонала я, даже не рассчитывая на сочувствие.

Глаза резало, тело горело, как будто кто-то включил внутри меня режим «сауна».

— Нет… тут одним вареньем не отделаешься, — буркнула уже себе под нос, пытаясь сообразить, кто я, где я и почему ещё дышу.

Потянулась за телефоном. Семь утра. То время, когда нормальные люди ещё видят третий сладкий сон, а мой организм мечтает умереть тихо и драматично.

Я поднялась с кровати — и тут же ощутила, как холод пробирает до костей. Кожа покрылась мурашками, будто меня выкинули на мороз.

На ощупь добралась до комода, вытащила тёплую пижаму — штаны, кофта. Натянула всё на себя, ноги спрятала в махровые носки, влезла в тапки и поковыляла на кухню, как старушка после марафона.

Я старалась идти тихо — вдруг бабушка спит? Но нет. Она уже сидела за столом и пила горячий чай, бодрая, как после энергетика.

— Алиска! — всплеснула она. — Ты чего так рано поднялась?

— Плохо мне… — сипло ответила я, словно мне горло песком засыпали.

— Господи Боже! — бабушка подскочила, как будто у неё тревожная кнопка сработала. — Садись!

Она буквально усадила меня на кухонный диван, заботливо придерживая под локоть.

— Сейчас чай налью.

Бабушка тут же засуетилась: включила чайник, приоткрыла шкафчик, что-то перебирает.

— Я в аптеку сбегаю, — сказала она, уже выдвигая список у себя в голове. — Спрошу у аптекаря, что лучше взять.

— Ба, давай я тебе переведу…

— Ты дурная, что ли? — бабушка уставилась на меня. — Мне твои переводы не нужны. Я что, по-твоему, уже немощная, лекарства купить не могу?

— Я не это имела в виду… — пробормотала я. — А ты что так рано, не спишь?

— Да мы с Нюркой на рынок поедем, — ответила она, засыпая чай в мою любимую кружку. — Хочу мяска взять, картошки. На обед супчик сварю. На ужин, кстати, что хочешь?

Передо мной появилась кружка с обжигающим чаем. Бабушка достала молоко, поставила рядом, сахарница уже стояла на столе. Я кинула два кубика и размешала, пока чай не стал терпимо-питьевым.

— Печенье, — распорядилась бабушка, и через секунду передо мной стояла вазочка с песочным.

— Бутерброды сделать? У нас икра есть и красная рыбка.

Я покачала головой. Мне бы дыхание сохранить.

— Ну, тогда кушай печенье.

Села напротив, прищурилась, изучая меня, как врач без диплома.

— Где ты эту заразу подцепила… — тяжело вздохнула. — Жалко мне тебя, господи.

Я только моргнула — и правда стало чуть жалко себя тоже.

— Да без понятия, где заразилась, — пожала я плечами, мешая чай, словно это могло взбодрить мои иммунные клетки. — Как-то внезапно накрыло.

— Тебе нужно хорошо есть, — отрезала бабушка таким тоном, что любой вирус съёжился бы от стыда. — Сил набираться. На обед супчик, на ужин пюрешку с котлетками сделаю.

— Хорошо, — кивнула я, потому что спорить с бабушкой — это война, где у противника бесконечные боеприпасы. Тем более пюре с котлетами это вообще пища богов.

— Ну вот и славно, — улыбнулась она, подмигнув. — Я пойду, а то Нюрка уже бунт наверняка поднимает. — Бабушка фыркнула. — Я быстро! Туда и обратно.

— Та не торопись, серьёзно, — усмехнулась я. — Я не ребёнок, выживу. Как приедешь — так и приедешь.

— Ну ещё чего! — возмутилась она, будто я предложила ей работу бросить. — Пенсия пришла, так я вкусняшек тебе возьму.

— Не надо, правда, спасибо.

— Чё «не надо»?! — бабушка подняла бровь. — Не мешай мне заботиться о тебе!

Я не выдержала — улыбнулась так широко, что сами глаза увлажнились. Приятно до смешного — знать, что кому-то в этом мире искренне не пофиг на твоё сопливое существование.

— А ты давай в постель, — распорядилась бабушка, уже перейдя в режим «шеф-медсестра». — Отдыхай.

— Как прикажите, мем, — хрипло хохотнула я.

— Та же артистка, — покачала она головой. — Ладно, я побежала. Обещаю не задерживаться.

— Давай-давай, — махнула я рукой. — И бабушке Нюре привет.

— Обязательно.

Бабушка направилась в коридор, а я потащилась следом — провожать. Она ловко затянула на поясе свой шерстяной пояс, засунула ноги в сапоги и между делом читала мне лекцию о важности отдыха, тепла, витаминов и «не бегай босиком, дурында». Надела шубу, завязала платок, прихватила сумку, поцеловала меня в щёку — и исчезла за дверью.

Когда дверь захлопнулась, дом накрыла тишина. Только тиканье часов стучало ритмом: болеешь, болеешь, болеешь…

И почему-то именно в этот момент я почувствовала себя особенно одинокой и особенно любимой одновременно.

Глава 6

Макс.

Диалог топтался на месте. Даже после того, как к нам присоединился Илья. Даже после того, как я позвал тяжёлую артиллерию — главу клана медведей Кияра и вожака гепардов Кайрала.

Если уж и эти двое не подкинут нам крупицу информации — значит, в мире действительно назревает дерьмо.

Первым явился Кияр — как всегда, без стука, без предупреждения, словно дом принадлежит ему. Высокий, плечистый, шире дверного проёма. На пороге вырос кремень тридцати пяти лет, с тёмными волосами, хищными карими глазами и густой аккуратной бородой.

Этот мужик стал вождём в шестнадцать — и до сих пор держит клан так, что даже охотники предпочитают обходить медведей стороной.

Один из крупнейших моих спонсоров. Не потому, что великодушный — потому что хочет знать всё первым. Особенно о новых препаратах и методах лечения. Он покупает не лекарства — а гарантию, что его клан выживет.

— Макс, — прогремел он своим добродушно-хриплым басом, заходя прямиком в снегу. — Сколько лет, сколько зим.

Он даже не подумал остановиться в прихожей — топнул прямо на ковёр,