и шее висела дряблыми складками. Она вечно совала всем мятные леденцы, хотя дети их терпеть не могли. А еще как-то раз она ела мороженое и ее верхняя челюсть застряла в нем, и липкие густые слюни, словно гирлянды, тянулись из беззубого рта – отвратительное зрелище.

Куклу можно было бы назвать поинтереснее – принцесса Бодбородка, например. Платье у нее было шикарное: лиловое с мелкими жемчужинами и кружевами на подоле. Нэнси сама бы носила такое с удовольствием – на нем не будет видно грязи, удобно залезть на дерево, потому что оно не такое длинное. И если испачкаются руки, их можно будет всегда вытереть – ткань очень приятная и плотная.

В этих мыслях Нэнси сидела на полу и пыталась завязать Анжелике или Марианне косичку на макушке. Но волосы были прелестно уложены в локоны и не слушались. Так что девочке ничего не оставалось, как зажать голову куклы между колен и продолжать вычесывать их маминой жесткой расческой.

Кэтти подлетела к сестре и с силой рванула куклу на себя за ногу.

– Это мое! – заорала она не своим голосом. – Какая же ты гадина! Берешь свои вещи и портишь, берешь чужое и портишь! Ты все время все портишь! Подлая гадина!

Нэнси поначалу не поняла, откуда свалилось на нее это орущее всклокоченное существо, и чего от нее хотят. Но когда пальцы сестры вцепились в ногу куклы, девочка поняла ситуацию и не собиралась уступать. Ее учили, что прежде чем хватать из рук человека вещь, надо сладеньким голоском сказать: «Дай, пожалуйста!», а уж потом можно делать что угодно. Кэтти не только не сказала «волшебных слов», но и произносила плохие слова, за которые наказывают.

– Ты что, взбесилась? – закричала Нэнси и вцепилась в волосы кукле мертвой хваткой. – Ты не сказала «пожалуйста»!

– Почему я должна у тебя просить МОЮ ВЕЩЬ? – еще громче завопила Кэтти. – Вечно тебе все разрешают и не ругают! А ты творишь что хочешь! Никого не слушаешься, берешь чужое без спроса! Отдай немедленно МОЮ КУКЛУ, дура!

Кэтти со злостью дернула куклу за ногу. Младшая сестра была меньше и слабее, к тому же держаться за волосы не так удобно. Но Нэнси предприняла последнюю попытку, и в этот момент игрушка с грохотом полетела на паркетный пол. Ее некогда прелестное фарфоровое лицо разбилось, а пряди волос так и повисли на пальцах Нэнси. Кэтти же беспомощно держала кукольную ногу в башмачке.

Кэтти закричала: бушующий гнев смешался с нестерпимой утратой любимой игрушки и теперь захлестнул девочку целиком. Она визжала так, что заложило уши. А Нэнси в свою очередь испугалась и выла, словно раненое животное.

Через мгновение послышались торопливые шаги на лестнице – это бежала мама. Отец никогда не выходил из кабинета, если слышал детские ссоры и плач. Его мало трогали их междоусобные разборки. Поплачут и перестанут.

Мама ввалилась в комнату, тяжело дыша. Ей показалось, что с такой скоростью она не бегала никогда в своей жизни. Даже когда в институтском дворе за ней гналась бездомная облезлая собака.

– Что случилось? – спросила она испуганно, но, увидев осколки кукольной головы на полу, с шумом выдохнула. Ей показалось, что девочки убивают друг друга, не иначе.

– Мамочка, я не специально, это не я, это не из-за меня, – захныкала Нэнси. Она понимала, что поступила плохо, и сейчас ее, вероятно, будут ругать. Но мама и не думала кричать или наказывать детей. Вместо этого она обняла их и поцеловала в пахнущие кислым макушки. Слава богу, они живы и здоровы. Слава богу, никто не пострадал.

Кэтти взглянула в лицо сестре и опустила глаза. Ей не хотелось даже рядом стоять с этим варваром. Девочка знала, что младшую опять не накажут. Поэтому она уткнулась в мамину подмышку и стала ровно дышать, все еще всхлипывая.

– Знаете что? – сказала вдруг мама. – Мы сейчас уберемся здесь, наденем дождевики и резиновые сапоги и пойдем до магазина, а там купим кексы и шоколадные хлопья на завтрак. И крошечные зефирки.

Нэнси тут же успокоилась, вырвалась из маминых объятий и побежала в чулан за шваброй и совком. Поскольку она часто что-нибудь разбивала, крошила, рассыпала, мать купила ей ярко-красную швабру с короткой ручкой. Уборка – лучшая профилактика будущих безобразий, рассудила женщина. Но получилось ровно наоборот. Нэнси нравилась швабра, и она нарочно разбрасывала землю из цветочных горшков, макароны и сахар, потрошила мусорную корзину и ящики с конструктором, чтобы убраться.

Кэтти, воспользовавшись моментом, обняла маму двумя руками. Сейчас в мире не существовало никого, кроме них.

– Не переживай, милая, – прошептала мама. – Мы купим тебе новую куклу, еще красивее. Она ненарочно. Она еще маленькая.

5

Проливной дождь прекратился, но осталась противная морось, которая попадала в нос, стоило сделать вдох. Нэнси носилась по лужам и хохотала. Она страсть как любила повозиться в воде, особенно если можно было пробежаться и обрызгать все кругом. Кэтти же шла с мамой за руку: переживания измотали ее, и теперь она чувствовала себя уставшей и опустошенной. Даже обещание купить новую куклу не взбодрило. Она перестала сердиться на Нэнси – что толку. Анжелику мама аккуратно запихнула в изорванную коробку и унесла куда-то.

Они миновали овощную лавку и магазин товаров для рукоделия, который держала милая тихая старушка Какао Джонс. На самом деле ее звали Каролина, но дети знали о ее привязанности к горячему шоколаду, который появлялся у леди в руках в любое время дня и ночи, и дали ей милое прозвище. Нэнси любила этот магазинчик – столько разных штучек, которые можно часами перебирать, разглядывать, раскладывать по баночкам и коробочкам. Одни пуговицы чего стоят. А на день рождения папа купил ей здесь огромную коробку пластилина – двадцать четыре цвета, не шутка.

– Какое ты хочешь мороженое? – спросила мама, как будто ничего не случилось. Понятное дело, ей бы хотелось побыстрее выкинуть из головы происшествие и жить по-старому. Взрослые не могут расстраиваться из-за ерунды, потому что иначе не хватит сил на важное.

– Никакое, – Кэтти не обманывала. Ей действительно не хотелось есть.

– Я хотела тебя порадовать, – пожала плечами мама и отпустила руку Кэтти, так как они проходили мимо витрины и женщине нужно было поправить локоны, выбившиеся из-под капюшона дождевика.

Их окликнул почтальон.

– Куда это вы в такую погоду? – спросил мужчина. Его звали Лукас. Он был высоким и широкоплечим, с густыми светлыми волосами. А самое главное, он всегда улыбался, стоило ему увидеть девочек с мамой. Все считали его хорошим, порядочным человеком.