бы впала в настоящую истерику. Еще утром у нее была сестра. А теперь – нет. Вероятно, Нэнси украли торговцы детьми и увезли ее в наглухо тонированном фургоне в пригород, чтобы перепродать. Или маньяк, которыми кишат города, явился в зоопарк в поисках наживы и увидел совершенно ничейного ребенка. Или Нэнси вернулась и полезла в объятья к медведю. Или упала с моста в речку, которая находится неподалеку. Могла же она перелезть через забор? Безусловно, могла.

Джейн вернулась через некоторое время и уселась рядом на лавочку, тяжело дыша.

– Это ужасно, – выдавила она и схватилась за голову. – Я так и думала, что добром это не кончится. Мелкая пакостница! Я бы ей всыпала от души!

И вдруг она увидела в кустах сирени около карусели знакомые очертания. Это была Пигля. На ней были носки и туфли Нэнси.

* * *

Спустя еще полчаса полицейский привел Нэнси к родным, босую, в мокром платье, с растрепанными волосами, но абсолютно невозмутимую. Ей было жарко и захотелось освежиться в фонтане. А поскольку Пигля с утра кашляла, девочка надела на нее носки и туфли и оставила ждать в кустах, чтобы ее не украли, потому что зоопарки кишат маньяками и охотниками за детьми. А потом Нэнси увидела монетки на дне фонтана. Они так привлекательно блестели в воде, что ей захотелось собрать их, ведь денег на дорогу домой у них не было. Но полицейский не разрешил унести мелочь и велел выкинуть обратно. А еще девочка ободрала ладонь, потому что один раз поскользнулась, но удержалась за бортик – эти фонтаны такие скользкие!

Дик стоял рядом, скрестив руки на груди. Не так он представлял себе этот день. Пока Джейн впихивала Нэнси в туфли и тщетно вытирала платком ее лицо, а Кэтти безучастно глядела вдаль, Дик отвел полицейского в сторону, что-то шепнул ему и удалился.

Домой девочек привезли на полицейской машине. Сирену, правда, не включили, несмотря на громкие просьбы Нэнси. Ей хотелось, чтобы все знали, что она – важная персона. Мама казалась бледной и ужасно злой. Она сухо попрощалась с Джейн и, хотя племянница пыталась что-то сказать, захлопнула перед ее носом дверь. Конечно, маме все уже объяснили полицейские. Конечно, сделали выговор, что не стоит отпускать двух маленьких детей без денег в компании не совсем взрослой барышни и подозрительного субъекта.

Девочек отправили спать без ужина, а мать закрылась в ванной и, кажется, завывала. Так сказала Кэтти сестре, когда вернулась ночью в комнату.

Наутро обстановка в доме стала чуть более спокойной. Кэтти ела крутое яйцо с поджаренным кусочком хлеба, так как после вчерашнего опасалась завтракать плотнее. Нэнси же пыталась донести до рта ложку с шоколадными хлопьями. Ее постоянно отвлекали рассказы о вчерашнем дне. Как оказалось, ничего дурного в своем поступке она не находит. Все прекрасно знали, где ее искать. Когда она вышла с карусели, крикнула Джейн, что будет гулять около фонтана. Она всех предупредила. Она знала, что убегать плохо, и ее просили так не делать.

– Почему ты не следила за ней? – обратилась мать к Кэтти, отчего по спине девочки пробежали неприятные мурашки. – Джейн – понятное дело, у нее ветер в голове. Но ты-то куда смотрела?

Кэтти положила остатки яйца на блюдце и серьезно взглянула на мать. Она была готова заплакать. Она не справилась с единственной задачей, которую ей ставили. Как глупо Кэтти позволила себя уговорить на мороженое. Этот Дик, вместе с Джейн, не умеют обращаться с детьми, она же знала. Но все равно пошла у них на поводу.

– Мамочка, мне было очень плохо, – опустив глаза в пол, тихо сказала девочка.

– Ну не настолько, чтоб не увидеть, куда Нэнси пошла. Ты же не потеряла сознание. Ты сидела там. И вообще, как могло получиться, что Нэнси каталась одна, без тебя?

– Джейн разрешила ей, – пожала плечами Кэтти, все еще не поднимая глаз. – А меня тошнило.

– Джейн ей не мать! Почему она решает, кому что можно? Меня вы не слушаетесь, а какую-то бестолковую Джейн – с радостью! Потому что она разрешает вам творить что хотите?! – мама кинула скомканную салфетку на стол и тут же растерла ей пятно от кофе. Губы ее сложились в отвратительную злую гримасу. – Почему тебя тошнило?

Кэтти знала, что, если сейчас расскажет про газировку, ее отругают за это. То же касается и мороженого. И долгих катаний на карусели. И уж точно влетит за все вместе, поэтому она молчала и сопела, не зная, какой вариант ответа будет более безобидным. На что мама рассердится меньше всего?

– Хватит молчать! – закричала женщина, отчего Кэтти вздрогнула. – Я кого спрашиваю? Говори сейчас же!

Но Кэтти не могла выдавить ни слова. Ее снова замутило, теперь от переживаний и страха.

– Отправляйся в комнату. И чтоб я тебя до обеда не видела! – рассердилась мать.

Девочка побежала к себе и тихонько закрыла дверь. Она побоялась, что если сильно хлопнуть, прибежит рассерженный отец. Он всю ночь не спал из-за вчерашнего происшествия, что-то выяснял с родителями Джейн по телефону, а потом пытался дописать главу, где инопланетяне нападают на человеческий корабль. Но, сколько бы он ни пытался, инопланетяне убивали всех главных героев, а этого никак нельзя было допустить.

Кэтти залезла на табуретку и взяла с верхней полки коробку с куклой. Сложно представить, но эту милую барышню в лиловом платье с податливыми золотыми локонами подарили вместе с Пиглей в один день. Только Нэнси обращалась со своей игрушкой безобразно, а Кэтти свою берегла и очень боялась испортить. Она доставала куклу лишь иногда, когда на душе скребли кошки, гладила по волосам, прижимала к себе и рассказывала о своих горестях. А потом аккуратно складывала в коробку и убирала обратно в шкаф.

4

В обед отец выполз из кабинета, в котором царили полумрак и лютая стужа. Он специально выкручивал кондиционер на полную мощность, надевал толстый кардиган и усаживался в кресло работать. Девочкам строго-настрого запрещалось заходить в комнату, потому что можно было запросто схватить воспаление легких. Кэтти прежде не слышала о воспалении легких, но позже прочитала о нем в бабушкиной медицинской энциклопедии с картинками, которая стояла на нижней полке шкафа с остальными подобными книгами. И ее поразило, как быстро можно умереть, и как можно не почувствовать, что болен, и как болеют не только взрослые, но и грудные дети, которым несколько часов от роду. Поэтому кабинет отца был под строгим запретом.

Мать сварила