И затем… он говорит. По крайней мере, я думаю, что это речь. Это почти ощущается как нечто физическое, словно глубокий гортанный звук доносится из динамиков на приборной панели, проникает в мои уши и обволакивает мозг сиропообразной, тягучей вибрацией.

Затем ощущение пропадает, и я ахаю от его внезапного отсутствия.

— Это ваше имя?

— Да, — отвечает Дориан. — Извиняюсь, если это показалось странным. Мой язык может быть… пагубным для некоторых. Он не такой, как ваш.

Пагубным?

— Не то слово, — выдыхаю я.

— Вам требуется помощь?

— Да, — нет причин скромничать. Я уже отправила сигнал бедствия и приветственный пакет. Либо я принимаю его помощь, либо смиряюсь со смертью и присоединяюсь к своему экипажу в темной вечности. — Вы… — начинаю я, не зная, как это сформулировать. — Эта тень, закрывающая звезды. Это ваш корабль?

— Да, — говорит Дориан. Он звучит почти виновато. Но эти слова успокаивают меня, и я удивляюсь, как ему удается звучать так по-человечески. В его манере говорить нет ничего инопланетного. Я даже осознаю, что у него английский акцент. Южноанглийский, если быть точной — и аристократичный.

— Какая помощь вам требуется? — спрашивает Дориан.

— Моя антенна связи сломана, — отвечаю я, словно всё в порядке, всё нормально, и это обычный разговор. — Мне удалось починить ее только для связи на коротких расстояниях. И у меня кончилось топливо. И… — я сглатываю. Острая, как бритва, боль пронзает грудь. — Мой экипаж мертв.

На другом конце провода повисает пауза, словно Дориан обдумывает мои слова. Может быть, решает, уничтожить меня или нет. Как я могу знать наверняка? Я раскрыла все свои слабые места — хотя уверена, он и так уже всё видел, должен был понять, что я действительно оказалась в безвыходном положении. Что он может делать с моим кораблем, со мной всё, что захочет, и у меня не будет возможности ответить. Пионер — не военный корабль.

— Мертв? — произносит он наконец приглушенным тоном.

— Мы путешествовали в стазисе, — объясняю я, пытаясь не дать горю захлестнуть меня. — Предполагается, что это безопасно, но… оказалось, что нет. Их капсулы либо вышли из строя, либо их тела не выдержали длительной комы. Я единственная, кто проснулся.

— Мне жаль это слышать.

— Всё нормально, — вру я. Его слова, такие странные, исходящие из его корабля-кляксы, грозят разорвать те слабые нити, что еще держат меня вместе. Я цепляюсь за спасительную благодать в лице Дориана, этого создания из теней, того самого, кого мы и отправились сюда искать. Инопланетная жизнь. Может быть, миссия еще не провалена. Пока нет.

— Я бы очень хотела с вами поговорить, — неловко говорю я. — В смысле, если вы читали приветственный пакет, вы знаете, почему мы здесь. Если вы не против, я бы хотела…

— Ты хотела бы изучить меня?

Я сглатываю. Изучить звучит как-то отстраненно, как вторжение. Но он не ошибается.

— Да, технически я бы изучала вас. Но вы можете изучать меня в ответ. И если у вас есть время, может быть, вы поможете мне починить мой корабль?

Всё это звучит так нелепо, так банально и мелко по сравнению с тем, что происходит. С тем, что я чувствую.

— Конечно, — отвечает он без колебаний. — Я с удовольствием позволю тебе изучить меня. И я могу помочь с твоим кораблем.

Желудок сводит. Не уверена, от страха это или от волнения.

— Это… это было бы здорово. Спасибо.

— У тебя достаточно топлива, чтобы пристыковаться?

Я смотрю на индикатор топлива, и сердце падает.

— Не совсем. Если я запущу двигатели, они сожрут большую часть того, что осталось, только на разогрев. Я застряла.

— Застряла, — эхом повторяет Дориан задумчивым тоном. — Не беспокойся. Я заберу тебя. Но тебе нужно будет к чему-нибудь пристегнуться.

Звучит зловеще, в немного комичном смысле — убедитесь, что вы сидите. В подвешенном состоянии неверия я натягиваю на себя ремни безопасности кресла пилота. Застегиваю их с обеих сторон. Я пристегнута настолько надежно, насколько это вообще возможно для женщины.

— Готово.

— Начинаю, — говорит он.

Возникает пауза, момент, когда я застыла во времени, и всё это кажется невероятным сном, а затем следует ужасный рывок, и меня бросает из стороны в сторону в кресле. Ремни спасают меня от травм, но это некомфортно. Я смотрю вниз на навигационный дисплей, затем на экран. Мы движемся. Пионер движется. И я потеряла из виду ужасный невидимый корабль Дориана.

Предупреждение, — сообщает Пионер. — Незапланированное изменение инерции. Начинает реветь новая сирена.

— Извини, Пионер, мне следовало тебя предупредить, — цежу я сквозь зубы, до побеления костяшек вцепившись в подлокотники. — Нас как-то буксируют. Притягивающий луч?

— Что-то вроде того, — отзывается Дориан.

Я вздрагиваю от звука его голоса. Я забыла, что канал связи всё еще открыт.

— Ваш корабль защищен щитами? — спрашиваю я.

— Нет, не защищен.

— Почему я его не вижу?

— Компьютер твоего корабля его не понимает. Ты бы его не поняла.

— Это смелое предположение.

— Я прочитал твой приветственный пакет, — говорит Дориан. — Это не оскорбление.

Процесс не занимает много времени. Это странно — я почувствовала толчок, когда нас захватил притягивающий луч корабля Дориана или что бы это ни было, а потом ничего. Хотя я вижу, как движутся звезды, когда мой корабль разворачивается, а затем постепенно, словно гаснущие издалека огни, звезды меркнут.

— Пионер, — зову я, — статус?

Неизвестно.

Словно нас целиком проглотила тьма, окутала бархатная пелена.

— Ты на моем корабле, — произносит Дориан. — Можешь смело выходить.

Глава 4

Не знаю, чего я ожидала, но точно не этого. Выходя из Пионера, я одета лишь в стандартный комбинезон и ботинки, а в руках у меня рюкзак с самым необходимым. Дориан заверил меня, что воздух на его корабле пригоден для дыхания человека.

И всё же мне требуется минута, чтобы сориентироваться. Я стою в чем-то похожем на огромный грузовой отсек, достаточно большой, чтобы вместить еще пять таких Пионеров. И он совершенно пуст, если не считать штабеля металлических ящиков в дальнем углу. Я одна.

Обернувшись, я оглядываюсь на Пионер. Отсюда он кажется таким маленьким, поглощенным этим огромным помещением. А за ним — колоссальное окно, открывающее вид на космос. Свет преломляется и дрожит по краям — вероятно, это какое-то силовое поле, поддерживающее давление. За ним во мраке подмигивают звезды, как далекие сигналы опасности. От этого по спине бегут мурашки. Раньше звезды никогда не вызывали у меня таких чувств.

— Этот корабль не выглядит таким уж странным, — бормочу я вслух, вспоминая слова Дориана. — Что тут можно не понять?

— Это практически непостижимая математика и физика, — раздается голос прямо