от нас? То, что мы понимаем о вселенной, настолько мало, настолько жалко ничтожно, что это почти смешно. Смешно, что мы притащили эти крошечные приборы, этот хрупкий корабль, этих способных ошибаться ученых так далеко в поисках жизни, когда наша единственная точка отсчета для жизни — это то, что есть на Земле. Наши знания так ничтожны — крошечная капля в огромном, бесконечном море, — а мы имели наглость думать, что знаем, во что ввязываемся.

Глава 3

Я не знаю, сколько уже сижу перед шлюзом, обхватив колени руками, в точности повторяя свой недавний срыв. Просто мои конечности отказываются повиноваться, а разум сейчас мне не друг. Он переполнен всем неправильным, кошмарным, полузабытым и призрачным. Я себе не доверяю.

Раздается сигнал тревоги. Мягкий, приторный перезвон. Отличается от предыдущей сирены, но шокирует не меньше в этой жуткой тишине.

Предупреждение о сближении, — сообщает Пионер.

Я поднимаю голову. Должно быть, мне послышалось.

— Что?

Предупреждение о сближении.

Сигнализация звенит. Я помню это по тренировкам. Это должно было быть хорошим знаком — показателем того, что мы приближаемся к планете или инопланетному кораблю, что мы все делаем правильно. Сейчас это совсем не так ощущается.

Медленный импульс ужаса пронзает меня от горла до самого копчика. Я отказываюсь вставать, идти в кабину, смотреть на экран.

— Сближение с чем?

Неизвестно.

Я позволяю гневу и раздражению взять верх — с ними справиться легче, чем со страхом.

— Что значит — неизвестно? — наконец я поднимаюсь, убирая со лба пропитанные потом волосы и заправляя их за уши. — Что там такое? Астероид? Корабль?

Неизвестно. Отрицательно. Неизвестно.

Я разочарованно рычу — гортанный звук, который царапает горло. Я не хочу видеть своими глазами, что бы это ни было. Я не хочу знать. Я хочу, чтобы Пионер сказала мне.

— Я и не представляла, насколько бесполезной ты окажешься здесь, — выплевываю я, направляя свой страх и гнев на корабль, которому это никак не может навредить.

Пионер ничего не отвечает.

— Неизвестно, — едко повторяю я, тащась по лестнице в кабину. — Отрицательно. Неизвестно.

Волна облегчения накатывает на меня, когда я смотрю в панорамный экран кабины и не вижу ничего, кроме бесконечности звезд. Может быть, наши датчики барахлят; может быть, это ошибка. Я уже собираюсь сказать это Пионеру, как вдруг вижу его: отсутствие.

Пространство, где нет звезд — фигура из темноты. Тень.

— Пионер, что это? — мой голос срывается на фальцет.

Я подаюсь вперед, вглядываясь в экран. Я ничего не вижу, только отсутствие чего-то — словно облако закрывает звезды, форма, которая медленно движется, проглатывая далекие уколы света, пока дрейфует во мраке. И она становится больше; она приближается.

Неизвестно.

— Ты отправила сигнал бедствия, — говорю я, и это не вопрос.

Положительно.

— Эм… — мои зубы комично стучат. Каждая мышца в теле напряжена, пот высох и прилип к ледяной коже. Мои пальцы дрожат, когда я вывожу данные на дисплеи: инфракрасное излучение, сонар, радар, всё подряд. В ответ получаю лишь исковерканную бессмыслицу, словно корабль отказывается понимать, что именно к нему приблизилось. Я стискиваю зубы. Как бы мне ни было страшно, это может быть ответ на сигнал бедствия. Это может быть моим спасением.

— О-отправь сообщение, Пионер. В смысле, вызови их. То есть, отправь приветственный пакет.

Положительно, — отзывается Пионер.

К горлу подступает ком.

Приветственный пакет — это наш способ представить возможному инопланетному разуму человечество, Землю. Он был разработан как послание на всех человеческих языках, плюс двоичный код и небесный язык, на включении которого настояла я, — язык звезд. Это краткое руководство о том, кто мы такие и что делаем так далеко от дома. О том, что мы не представляем угрозы. Мы только хотим дружить.

Приветственный пакет отправлен, — сообщает Пионер.

Я жду. Сама не знаю чего. Никакого видимого корабля там нет. Только чернота, которая медленно подползает, угрожая проглотить меня. В животе колышется меняющий очертания страх, похожий на призрака. Что бы ни перерезало антенну связи, топливный бак — что, если это оно? Какое-то непознаваемое существо, мрачно дрейфующее среди звезд? Что, если оно проглотит меня, весь корабль, мертвый экипаж? Что, если эта тень — сам вакуум, космос, явившийся положить конец человеческой глупости?

На приборной панели что-то пищит. Это дисплей связи. Я смотрю, открыв рот.

Спустя мгновение Пионер произносит:

Мисс Селвин, нас вызывают.

Я не верю этому. Я вижу это, но не верю. Вижу мигающий огонек. Слышу, что говорит мне Пионер. Но… это бессмыслица. Бред. Черная фигура, тень, пытается со мной связаться?

Ну, кто-то точно пытается.

Я нажимаю кнопку, и раздается треск: звук открывающегося канала.

Я должна говорить. Я даже написала сценарий, который мы должны использовать, как только узнаем, как предпочитает общаться инопланетная жизнь, или… чем бы оно ни было. Это блок-схема. Пошаговый метод представления себя вселенной.

Но сейчас я ничего из этого не помню.

Поэтому я жду.

И затем, спустя, кажется, миллион мгновений, пробивается голос. Он приглушенный, прерывистый — вероятно, из-за поврежденной антенны связи — но я его понимаю.

— Мы получили ваш сигнал бедствия, — говорит голос, низкий и мужской. — Пожалуйста, подтвердите ваш статус.

Колени готовы подогнуться, и я сажусь.

— Пионер, — шепчу я. — Он говорит по-английски?

Положительно.

— Да, — говорит голос. — Я получил ваш приветственный пакет. Я изучил его. Я так понимаю, основной язык вашего экипажа — английский.

Это выходит за рамки всего, чему нас учили на тренировках. На моей блок-схеме нет шага, который гласит: В случае, если инопланетный субъект бегло говорит по-английски, перейдите к пункту 3F. Что-то внутри загорается от медленного осознания: я разговариваю с инопланетным существом. Формой жизни, судя по всему. Кем-то, кто способен выучить английский за… секунды? Целый язык. Мои мысли запинаются и останавливаются, словно у меня сбоит проводка.

— Кто… — начинаю я, затем откашливаюсь, потому что в горле пересохло. — Кто вы?

Возникает пауза, прерываемая лишь треском открытого канала.

— Меня зовут Дориан Грей.

Какого черта?

— Это земное имя, — выдавливаю я.

— Я выбрал его из одной из книг в вашем приветственном пакете.

— Ох. Конечно.

Словно это нормально, обычное дело. Конечно, он так и сделал. Конечно, он перерыл всю библиотеку земных произведений и остановился на Оскаре Уайльде.

— Можешь называть меня, как тебе нравится, — произносит голос, принадлежащий Дориану Грею. — Я не уверен, что ты сможешь произнести мое настоящее имя.

— И как оно звучит? — спрашиваю я, не в силах остановиться, горя желанием услышать его язык. Я ловлю себя на том, что подаюсь вперед к экрану, словно одно лишь имя этого невидимого существа может