прудах заметил я изумительное множество птиц. Сотни всевозможных диких уток, чепур, бакланов, крачек, чаек, куликов, грязовиков и песочников сновали взад и вперед пестрыми стаями.

Все дороги содержатся хорошо: они широки, сухи и часто на целые мили тянутся совершенно прямо. Это все следы правления старого Мухаммеда Али или Ибрагима-паши. Мы следовали по одной из главных дорог дельты, ведущей из Александрии к городку Танда[13]. Я уже не раз слыхал об этом местечке и его ярмарках, но до тех пор не мог узнать ничего обстоятельного. Ныне мой слуга Али сообщил мне о Танде и о его святыне следующие сведения, подтвержденные впоследствии другими.

Танда — место упокоения некоего Саида, высокопочитаемого в Египте, который родился в Мекке, пришел в Танду, долго жил здесь и умер. В честь его празднуются здесь ежегодно две большие ярмарки, известные всему мусульманскому миру под названием Мулэт-эль-Саид. Слово «мулэт» означает «святилище», а в настоящем случае, так как гробница Саида обращена в часовню, «мулэт» значит «алтарь». В эти два дня в году, посвященные святому, бывают очень значительные ярмарки. Всякий, кто только может, принимает участие в этом торжестве и посещает святилище. Египтянин, которому не удалось совершить странствие в Мекку во исполнение воли Пророка (Аллах мусселем ву селлем аалейху!), побывает несколько раз на Мулэт-эль-Саид и полагает, что таким образом в значительной степени исполнил свой долг. Саид почитается величайшим святым после Пророка, и посетить его гробницу считается чрезвычайно полезным для спасения души. Святой и теперь творит еще великие чудеса. Нужно прийти на его гробницу, помолиться там, ухватиться рукой за оконную решетку часовни, и тогда, чего бы вы ни попросили во имя святого, все исполнится. Саид возвращает здоровье больным, освобождает пленников из темниц даже в тех случаях, когда они попадаются в руки неверных, возвращает похищенное законному владельцу и во многих других отношениях действует весьма похвально.

Праздник Саида отличается некоторыми особенностями. Со всех сторон стекаются сюда толпы народа, но особенно много женщин. Восемь дней сряду местечко кишмя кишит купцами, солдатами, музыкантами, фокусниками, фиглярами, публичными женщинами и тому подобным сбродом; затевается «фантазия» в громадных размерах. Во время праздника все присутствующие женщины, нимало не стесняясь супругов, имеют право свободно располагать собой[14]. Тут всякий мужчина имеет право на всякую женщину; никому нет отказа потому якобы, чтобы и святой никому ни в чем не отказывал. Таким образом, во славу святого шейха праздник обращается в настоящую оргию, в которой принимают участие как высшие, так и низшие сословия, знатные и бедняки.

Рано утром 18 февраля мы выехали в путь и часа три ехали до городка Саманут, где должны были отыскать себе лодку. Дождь нагнал нас в пути, и мы достигли этого местечка насквозь промокшие. За 3 талера я нанял барку до Дамиата, мы немедленно перебрались на нее вместе со всем багажом и отплыли вниз по течению к городу Мансуру, лежащему в нескольких часах пути. Тут мы должны были на некоторое время остановиться из-за сильнейшего противного ветра. После полуночи настала тишь, потом поднялся попутный ветер, и к рассвету мы достигли Дамиата.

Перед отъездом из Каира барон Мюллер приобрел мне нового товарища для вторичного путешествия в Судан. То был уже известный нам барон фон Врэдэ, человек глубоко образованный, 12 лет живший в Египте и в совершенстве знавший нравы и обычаи страны. Он много путешествовал, проехал всю Сирию, Палестину[15], Малую Азию, Турцию и «Счастливую» Аравию[16], и содействие его могло быть для нас в высшей степени полезным. Его путешествие в Хеджас[17], предпринятое исключительно с научной целью, именно для изучения местности и быта, принадлежит к числу опаснейших предприятий этого рода. Всем известен фанатизм йеменцев, чрезвычайно строгих блюстителей мусульманства.

Часто Врэдэ был вынужден выдавать себя за мусульманина и в точности проделывать все их обряды, чтобы безопасно проникнуть далее внутрь страны. Много раз жизнь его подвергалась величайшей опасности. Он изъездил эту страну во всех направлениях, посетил не только «Счастливую» и Каменистую Аравию[18], но также почти неизвестное до тех пор плоскогорье Гадрамаута[19] и с великим тщанием составил географическую карту этой страны и пространное ее описание. На обратном пути Врэдэ в Каир турецкий губернатор города Ямбо, состоявшего тогда во владении Египта, схватил Врэдэ и запер его в ужасную темницу, в которой он промучился несколько месяцев.

До сих пор, как я слышал, случайные препятствия подобного рода мешали ему предать гласности историю его путешествия, которая выйдет наконец из печати на днях. Без сомнения, в книге его будет много нового и любопытного и, во всяком случае, она заслужит признательность со стороны каждого географа.

Этот-то человек взял на себя геологическую и географическую часть работ, предпринятых мной во время этого научного путешествия в Судан. Я надеялся застать его, а также нашего слугу немца Карла Шмидта в Дамиате; однако, приехав туда, не нашел их и поселился пока в маленьком отделении Вэкалэ[20], населенного христианами, которые, впрочем, приняли меня крайне недружелюбно и согласились пустить на постой лишь вследствие заступничества нашего консульского агента Кагиля. Египетские христиане также усердно избегают друг друга, как и турок.

Из Вэкалэ я с двумя моими слугами на следующий же день предпринял небольшие прогулки по окрестностям; впрочем, из этих экскурсий вышло немного толку. Поэтому 26 февраля я выехал из Дамиата и переселился в Китх-эль-Назара. Тут я жил непосредственно у озера Манзале, познакомился с арабскими охотниками всей округи и мало-помалу всех их завербовал к себе на службу. Таким образом, мне удалось достать много весьма ценных птиц. Пребывание у озера Манзале было интересно только в естественно-историческом отношении, а во всех остальных очень скучно. Поэтому постараюсь как можно меньше надоедать читателям его описанием.

7 марта приехал из Каира барон фон Врэдэ с Карлом Шмидтом. Мои путешественники целых 13 дней пробыли в дороге, потому что наняли случайно отходившую барку, лоцман которой из каких-то собственных соображений по целым дням вовсе бездействовал.

18 марта я получил от доктора Рейца из Александрии письмо с вожделенным фирманом от египетского правительства. Он был написан по-турецки на толстом пергаменте и составлен на имя барона Мюллера. Вверху страницы, по турецкому обыкновению, приложена была большая печать вице-короля, сделанная не сургучом, а арабскими чернилами. При фирмане приложен был австрийским консулом немецкий перевод этого фирмана, гласивший следующее:

                  (м. п.)

«Предъявитель сего буирульду есть дворянин из