полно ценных подробностей, потому как я на алтарь не хочу. И висеть в оковах в пещере тоже.

— Секундочку? Чемодан?

Глаза Борна расширились.

— Ну да, — я теряла терпение от затянувшейся пантомимы. Он явно переигрывает, таращится на меня как на восьмое чудо света. Ты еще перекрестись! — Какое именно слово вам непонятно?

— Все, госпожа.

Со вздохом закатила глаза.

— Багаж. Сумка с ручкой. Где вас только набирают таких, сразу видно, обслуживание эконом-класса!

— Я служу вашей семье верой и правдой больше полувека, — обиделся провожатый. — И не понимаю, чем вам не угодила моя супруга.

Пришло мое время нахмурить брови:

— А причем тут ваша супруга?

Какую-то семью еще приплел. Он так фирму называет? Точно, многим на тренингах вдалбливают, что работа — это семья, начальник — отец. Бедолага, хорошо же его обработали! Еще и платят, поди, копейки, без отчислений в Социальный фонд.

— Так вы осерчать на экономку изволили, а она и есть моя супруга. Экономка фамильного замка вашего батюшки.

Да, совсем дело плохо! С другой стороны, что ты хочешь от людей со средневековым мышлением? Я отчего-то полагала, что сопровождающим будет мой современник, но смотри пункт про оптимизацию расходов. Зато какой экстрим, это вам не Турция!

— Елена, — широко улыбаясь, представилась я.

А то нехорошо вышло, даже не поздоровалась.

Да что опять не так, зачем к губам какую-то ладанку подносить, молитвы шептать? Потом, правда, лицо его прояснилось:

— Миледи просит позвать кого-то?

— Да нет же, меня зовут Елена. Елена Потапова. Разве вас не предупреждали?

Повисшее молчание красноречиво заменило ответ.

Гувернантка максимально далеко отодвинулась от меня, глаза огромные, рот приоткрыт…

Что-то мне разонравилось путешествие. Сидела бы дома, книги читала, запивала чипсы газировкой — так в книгу ей захотелось!

Чтобы развеять сомнения, уточнила:

— Мы направляемся к моей двоюродной сестре Лукреции?

— Нет, к вашему жениху, госпожа.

— Жениху? — Тут мне окончательно поплохело. — Стоп, мы прописывали совсем другие условия, никаких женихов в договоре не было!

— Увы, — развел руками Борн, — я не знаком с условиями брачного договора миледи, но полагаю, ваши интересы полностью соблюдены. Вы ведь принцесса крови.

— Простите, кто? — хрипло переспросила я — в груди не хватало воздуха.

Меня подташнивало: то ли от бесконечной тряски, то ли от нервов.

Попала! Влипла! Еще и за восемнадцать тысяч! Воистину, Потапова, над тобой даже жертвы телефонных мошенников посмеялись бы.

— Определенно, вам нужно отдохнуть, миледи. — Борн сочувственно покачал головой и переглянулся с гувернанткой. — Столько дней в пути!..

— Кто я? — упрямо повторила вопрос, не позволив ему уйти от ответа.

Надеюсь, он сейчас скажет: иноземная путешественница, может, переиначит мое имя на фэнтезийный лад, а то как-то неудобно Елене рядом с Лукрецией. Увы, мои надежды рухнули:

— Ее высочество принцесса Абигаль Лорейн Тешинская, графиня Орби, — ответила вместо Борна гувернантка и неуверенно предложила: — Может, действительно сделать остановку? Вижу, давешняя хворь еще не прошла.

— Поздно уже! — бросив взгляд на солнце, покачал головой Борн. — Нет ничего хуже ночевки в открытом поле, лучше приказать гнать коней.

Я же лихорадочно припомнила, кто такая Абигаль Тешинская. У Овсянниковой такой героини точно не было, да что там, никого даже отдаленно похожего. Вот король имелся, как раз холостой, может, он и есть мой жених? Раз я принцесса крови, то должна выйти за кого-то очень знатного. Увы, и тут я промахнулась: женихом оказался некий герцог Руперт Унгерский.

Унгрия… А вот это название мне знакомо, где-то в книгах Олеси оно фигурировало.

— Разве вы не помните? — Гувернантка смотрела на меня как на сумасшедшую. — Помолвку заключили еще в прошлом месяце, праздновали целых три дня. Потом вы со свадебным кортежем двинулись в Унгрию, где вскоре милостью Создателя встретитесь с нареченным и в установленный срок свяжете себя с ним узами брака.

— А почему герцог меня покинул?

— Боюсь, — развел руками «Джейн Эйр», — мне ничего об этом не известно. Если помолвка действительно расторгнута…

— Да я не об этом! Почему герцог вдруг вернулся в Унгрию?

— Он не возвращался, миледи, — железно заверил Борн.

— То есть он от нас отстал?

Я окончательно запуталась.

В книге Олеси подробно описывали помолвку Лукреции. В честь нее дали бал, осыпали драгоценностями. Тут торжество, вроде, тоже состоялось, а жених пропал.

— Вы впервые встретись с женихом только в Унгрии, миледи, — Борн наконец сообразил, о чем его спрашивали. — Помолвку заключили по доверенности, как и положено в вашем кругу.

Час от часа не легче! Какой-то герцог, какая-то принцесса крови, которая отчего-то графиня, помолвка по доверенности… Докучать дальнейшими вопросами Борну и безымянной «Джейн Эйр» не стала, а то вместо встречи с женихом меня ожидала комната с решеткой и мягкими стенами. Очевидно одно: Татьяна с Вадимом меня обманули. Причем, совсем не так, как я полагала. Лучше бы деньги украли!

Подавив подступающую к горлу панику, сделала глубокий вздох.

Эх, понять бы, в какую книгу я угодила! И почему никого не смущает моя внешность? Понимаю, день клонится к закату, но сложно перепутать юную прелестницу Абигаль с вышедшей в тираж толстушкой. Или обладательница тонкого голоска тоже дама в теле?

Украдкой ощупала себя.

Это не я!

Истошный визг сорвался с губ, разбудив спутницу в княжеской шапочке. Мало заботясь о том, что она подумает, игнорируя ее беспокойные вопросы и причитания гувернантки, лихорадочно рассматривала себя.

Тонкие запястья, белая кожа. Грудь на два размера меньше, совсем другой формы — корсет корсетом, но из треугольника круг не сделаешь. Живота нет вовсе, я бы чувствовала, если бы его утянули. И рост, рост тоже не мой, гораздо выше.

Пальцы дрожали, меня всю трясло.

Волосы, какие у меня волосы?

— Зеркало! — потребовало у побелевшей как полотно, шептавшей молитвы гувернантки.

Та дала.

Зажмурилась и взглянула на собственное отражение. Вернее, чужое, потому как белокурая девица лет двадцати, с пухлыми губками и волнистыми волосами до пояса, не имела никакого отношения к Елене Потаповой. У нас даже глаза разные: у старой меня карие, самые обычные, у новой меня — серые, чуть раскосые. Длинные ресницы, идеальная кожа — и никакого тройного подбородка.

— Что случилось, госпожа, вам не здоровится? — в который раз вопросила гувернантка.

С трудом сосредоточилась на смысле заданного вопроса. Не здоровится… Да, мне не здоровится,