но более приветливые. Они улыбались, видя восторг Кати, и провели ей экскурсию по складу.

Руки Максима до сих пор тряслись. И как только он вечером закрывал глаза, возвращался в подвал. Темнота обступала и давила, вдалеке колебался едва заметный свет лампочки, в нос пробирался сырой воздух, в котором стоял запах мочи, пота, страха. Страх имел отчетливый запах. Когда они слышали приближающийся гул снаряда, Максиму ударяли в нос кислота, отчаяние и почему-то – запах болотных испарений. Люди в подвале сжимались, обнимались, и снаряды рвались под общий тихий скулеж.

Соседи по дому выжили, их эвакуировали, но после семья Максима поехала в дом отдыха в Крыму, остальных распределили по ДНР. Так разорвалась их связь. Когда Максим был уже в Петербурге, он понял, что не знал имен никого из дома отдыха. Ему не пришло в голову знакомиться с тенями, и они, все эти люди – и беженцы, и врачи, и волонтеры, – остались в его памяти безымянными.

Беженцы стали разъезжаться. За кем-то приехала родня, другим прислали деньги. Несколько семей отбыли глубокой ночью, не успев попрощаться. Волонтеры, занимавшиеся переселением, нашли им билеты до Питера, оттуда – в Эстонию, а там, говорили соседи, они будут устраиваться в Европе.

Обычные разговоры были такими:

– Вы куда?

– Надо же, родня в Германии!

– А мы в Норильск, к бабушке.

Вопреки ожиданиям Максима, все было просто: хочешь – уезжай, хочешь – оставайся.

Дом отдыха забурлил. Гоняли на склад за одеждой, обувью и сумками. Из поселка приехала парикмахер – преподавательница с двумя студентками из местного колледжа. В холле поставили табуретки и столы. Мыть голову бегали в душ. Оказалось, что девочки-практикантки умели «работать» только с одной мужской и одной женской стрижками, а их преподавательница любила делать каре. С собой у них была краска для волос – много упаковок, но одного цвета. В итоге всех покрасили и подстригли одинаково.

Мама стричься не стала, но попросила покрасить ее. За последний месяц ее красивые темные волосы посерели. После посещения импровизированной парикмахерской волосы стали отливать оранжевым, золотым, медовым. Мама брала прядь и смотрела, как та блестит на солнце.

Максим тоже не стал остригать волосы. Они отросли почти до плеч и кудрявились на концах. Ему нравился новый профиль и прическа. Он проводил рукой по волосам – как писатель… И тут же обрывал себя – какие глупости!

Тетя появилась днем сразу после прощания с соседями, мамой с замолчавшим мальчиком. На трех дорогих машинах за ними приехали родственники из Краснодара – двоюродная бабушка с мужем, их сын с невесткой и внуком лет шести, а еще их близкие друзья. Женщины обнимались и плакали; мальчики тоже заревели и не успокаивались, пока их не усадили в машину. Вещи собрали за полчаса. Максим, мама и Катя спустились проводить соседей.

– Пусть у вас все сложится, – сказала мама на прощание.

Кортеж уехал, и тут же на подъездной дороге появились синие «жигули», которые подкатили чуть не к самым ногам Максима, ему пришлось отступить. Большая женщина на пассажирском сиденье распахнула дверь и вышла. Она хмурилась и размахивала дамской сумкой под стать размеру хозяйки. Максиму на секунду показалось, что незнакомка собирается огреть маму сумкой, и он шагнул вперед, чтобы защитить. Но незнакомка опередила его – закинула баул на плечо и крепко обняла маму. Максим и Катя оторопело смотрели на них.

– Еле нашли вас! В третий дом отдыха приезжаем! – рявкнула великанша. – На повороте в какое-то болото заехали!

Мама поджала губы – сдерживала смех.

– Я говорил: надо было сразу направо поворачивать! – высунулся из окна водитель. – Но вы разве слушаете!

– Везде, оказывается, беженцы! – продолжала великанша, осматривая Катю и Максима.

Обычно стеснительная, Катя не испугалась тетки.

– Вы – тетя Галя? – спросила она. – У вас есть кошка?

Тетя улыбнулась, и морщина на лбу исчезла.

– Дорогая моя, кошки у меня нет, но у соседей по коммуналке есть целых две. Серая полосатая и рыжая пушистая. Матроскин и Рыжуха.

Рассказывая это, тетя Галя разглядывала Максима. Он позже оценил тетину способность забалтывать детей, это помогало ей в работе. И сейчас сам почувствовал, как успокаивается, несмотря на напор и грозный вид тетки, словно перекладывает тяжелые сумки на ее широкие плечи.

– Ты, значит, Максим? В каком классе учишься?

– В девятом. Не окончил.

– Ничего. Разберемся, – рубанула тетя. – Так, показывайте, где живете.

– А деньги? – возмутился водитель.

– Тебе еще и платить надо? – в тон ему возмутилась тетя.

– Полдня с тобой езжу!

– Какие полдня – полтора часа! – Она достала из баула кошелек.

– Полторы!

– Тыща!

– Полторы – и везу вас обратно.

Тетя пересчитывала деньги в кошельке. У нее на лбу снова появилась морщина.

– Ладно, черт с тобой, – проворчала она и протянула таксисту деньги.

Он в ответ протянул ей визитку.

Синие «жигули» крутанулись на пятачке перед домом отдыха и уехали.

Максим и Катя повели тетю внутрь. Мама, улыбаясь, шла следом. Максим чувствовал, что она тоже отдала сестре свои сумки с горем, а та приняла.

Тетя Галя шагала по коридору с прямой спиной, словно важная персона. Беженцы расступались и смотрели ей вслед.

В комнате гостья положила вещи на нижний ярус двухэтажной кровати, а Катя повисла на перекладине и лукаво смотрела на тетку, пока та оглядывала комнату.

– Вы здесь втроем живете?

– Жили впятером. Соседка с сыном только что уехали, – пояснила мама.

– В Краснодар! – крикнула Катя, и тетя ущипнула ее беззащитный живот.

Катя отцепилась от перекладины, упала на кровать и задрыгала ногами.

– М-да, – протянула тетя. – Но у меня в коммуналке ненамного удобнее, учтите. Туалет общий на шесть комнат. И ванная на кухне.

Максим оторопел от этого факта, но Катя пришла в восторг. Ей все было интересно.

– Вот это да! А как мыться?

– Шторкой закрываешься и моешься, – ответила тетя.

– Когда мы к вам поедем? – спросила Катя.

– Вот матушку вашу уговорим всем вместе ехать, и вперед, – ответила тетя, бросив тяжелый взгляд на маму.

Максим мгновенно понял, что она имела в виду.

– Мама! – отчаянно воскликнул он.

– Максим! – так же отчаянно ответила она.

– Мама! – повторил Максим тише.

– Я нашла одного человека, – сказала мама. – Он ждет в Донецке.

От упоминания Донецка сердце Максима на секунду остановилось.

– Он знает людей, которые могут помочь.

Максим вытащил из-под кровати сумку. Несмотря на страх, он понимал, что план матери – самый логичный, что нужно делать так и никак иначе.

– Приеду в Петербург, как только что-то выясню, – говорила мама. – Может, через неделю. Или через две.

Максим продолжал заторможенно собирать свои