– Потеря зрения вследствие травмы головы. Подобное случается, – продолжает целитель.

– Вылечи её! Магия может вернуть зрение!

– Это было бы возможно раньше, хотя бы двенадцать часов назад, но теперь… Теперь нам нужно проводить лечение традиционными методами и постепенно.

– Я теперь ничего не буду видеть? Совсем? – немного истерично уточняю я.

– В конце концов, если не получится, – Штрауд явно решает игнорировать меня, – всегда можно воссоздать глаза магией…

– Это не лучшее решение! Ты же целитель, Викар, сам знаешь!

– Прости, Хильде, но сейчас это всё, что можно сд…

– Я СЛЕПАЯ? – вскрикиваю я, не выдерживая.

Тишина повисает в палате, но в ней всё равно слышится утвердительный ответ.

Теперь я способна увидеть лишь тьму.

Глава 2

КУКЛА

Я лежу на больничной койке, скованная слепотой, и чувствую себя беспомощнее младенцев. Даже чтобы сходить в туалет, нужно прибегать к помощи, иначе я просто не найду дорогу или не нащупаю грёбаную кнопку для слива бочка унитаза.

Знаю, что ночь, что надо попытаться хотя бы задремать, но продолжаю кусать губы и всматриваться в черноту. Надежда различить хоть что-то сквозь неё тщетна. Но по крайней мере, я могу представить, как выглядит окружение в отличие от тех, кто слеп с рождения. Однако эта мысль ни капли не утешает, потому что это никак не отменяет того, что теперь всё, что мне доступно – мир абсолютной тьмы. И здесь можно полагаться на обоняние, осязание и слух.

Обоняние.

Я глубоко вдыхаю. Помимо запахов антисептиков, бинтов и хлорки, ощущается аромат цедры, лежащей на тумбочке после последнего мандарина, съеденного на ночь. В воздухе повисло и благоухание парфюма тёти с нотами жасмина и пачули. Раньше я никогда не чувствовала запахи так чётко, но чем больше времени провожу во мраке, тем проще разобраться в том, что улавливает нос.

Осязание.

В спину мне впивается матрас, к коже прижимается стерильное постельное бельё из грубоватой ткани. Хильде сказала, что это бязь. Я никогда раньше не задумывалась о подобных вещах, а теперь невольно вожу пальцами по шероховатой простыне, запоминая ощущения.

Слух.

Даже ночью в больнице хватает звуков: где-то скрипит дверь, мимо проходят торопливые ноги дежурной медсестры, вдали ровно попискивают магические аппараты. В моей палате приоткрыто окно, впуская шёпот ветра и редкое рычание мотоциклов. А ещё Хильде уснула и теперь похрапывает.

Она нянчилась со мной до самого позднего вечера, а после договорилась, что переночует в моей палате. Хорошо, что тётя сделала это. Перспектива остаться в одиночестве в незнакомом месте и без зрения не прельщает меня. Паника до сих пор таится где-то под рёбрами, а ощущение присутствия Хильде помогает хоть немного унять перманентный ужас перед собственной слепотой.

Слепая.

Проклятое слово гудит в голове, рыщет в разуме, откапывая панику. Я пытаюсь сосредоточиться на тёте и осторожно шевелю рукой, чтобы нащупать кисть Хильде. Сжав её, я стараюсь выровнять дыхание. Нужно поспать, ведь следующий день обещает быть насыщенным…

Сегодня сделали все анализы, результаты которых станут известны завтра. А ещё полиция… Детективы приходили, чтобы опросить меня, однако ушли ни с чем. В тот момент я переживала истерику и была больше похожа на вопящую слизь, чем на человека, способного внятно коммуницировать. И судя по всему, им сообщили, что я ослепла, потому они уже не надеялись создать портрет нападавшего.

Доктор Штрауд предупредил, что завтра полицейские вернуться с магом из Службы, чтобы вытянуть лицо преступника из моих воспоминаний. С одной стороны, я рада, что есть способ увидеть маньяка хотя бы в моём сознании, а с другой… Телепатия пугает меня. Однако она и вполовину не так плоха, как пережитое.

Лишь бы ублюдка нашли! Он обязан поплатиться за то, что сотворил!

***

Картинка настолько чёткая, что я не могу не улыбаться. Зрение вернулось! Я бегу по кулуарам родного университета. Лучи Инти9[1] пронизывают окна, свет слишком яркий для той, кто весь день провёл во мраке. Я проношусь по коридору, наполненному студентами в красочных одеждах, и настойчиво двигаюсь к выходу, надеясь увидеть мир, по которому успела соскучиться.

Увидеть газон перед корпусом, увидеть ротонду с голубой крышей, увидеть оскал дракона с университетского герба, увидеть своё отражение в ручье, увидеть башню обсерватории с куполом…

Просто увидеть.

Я толкаю стеклянную револьверную дверь, чтобы она крутилась быстрее. Однако стоит мне выскочить наружу, как краски гаснут. Всё тухнет, будто кто-то щёлкнул выключателем. Небо почти чёрное, оно выглядит как однотонный холст, на который неизвестный художник забыл нанести точки звёзд.

Холодок пробегает по позвоночнику, во рту пересыхает. Смутное предчувствие опасности зловещим шёпотом наполняет тишину. Сердце бьётся быстрее, ледяные пальцы страха сжимают шею, и дыхание застревает в горле. Я пристально гляжу на знакомый поворот, понимая, что за ним.

Там смерть.

У смерти багряные глаза и маска в виде птичьего черепа. У смерти голос с хрипотцой и кровь на губах. У смерти лицо молодого мужчины. Я не смогла бы его забыть, даже если бы сильно захотела. Ворон врезался в память так хорошо, будто я видела его сотни тысяч раз. Может, потому что он – последний, кого мне довелось увидеть.

Хочется уйти, проснуться, но вместо этого глупые ноги несут меня вперёд, словно телом управляет незримая рука кукловода, дёргающая за нити. Шаг. Ещё один. В сером мире вспыхивает единственная краска – алая. Цвет крови. Цвет жутких глаз.

Я дёргаюсь, резко