class="p1">— Если через полчаса я не позвоню — соглашайтесь на их условия. Но никому ни слова. Ни СБИ, ни полиции, ни Совету родов. Если Кутайсов узнает, что мы вмешались, он занервничает и… кто знает, что может случиться. Ждите, — произнёс Вяземский и отключился.

Через двадцать семь раздался новый звонок. Гвардия Вяземского нашла мальчика на заброшенной ферме за городом. Егор Петрович примчался туда, не помня себя, и когда из бронированного микроавтобуса вывели Виталия — зарёванного, но живого и невредимого — барон рухнул на колени прямо в дорожную пыль и прижал сына к груди.

Рядом стоял Вяземский. Безупречный костюм, скорбно-сосредоточенное лицо, рука на перевязи — последствия нападения триады возле здания Совета.

— Как вы себя чувствуете, граф? — спросил Соболев, поднимаясь и утирая слёзы. — Ваша рана…

Игорь Николаевич отмахнулся:

— Пустяки. Целители своё дело знают. Разве это важно, когда речь о жизни ребёнка? Главное, что ваш сын жив и здоров. Кстати, похитителей мы не нашли… Видимо, это всё же был блеф. Мальчик был заперт в подвале, а здесь никого не было.

Егор Петрович схватил здоровую руку Вяземского обеими ладонями.

— Игорь Николаевич, я перед вами в неоплатном долгу! Вы вернули мне сына. Просите что угодно!

— Мне ничего не нужно, барон. — Вяземский покачал головой. — Достаточно того, что справедливость восторжествовала. Хотя, конечно, меня жутко возмущает случившееся! Этот мясник Кутайсов не должен стать князем.

— Конечно! — с жаром согласился Соболев.

— Но в одиночку нам его не остановить. Ему нужно противопоставить сильного кандидата. Того, кто защитит новосибирские рода, а не будет держать их в страхе, — произнёс Вяземский, глядя барону в глаза.

— Я отдам свой голос за вас, Игорь Николаевич!

— Благодарю за доверие, Егор Петрович. Я сделаю всё, чтобы его оправдать, — граф коротко пожал Соболеву руку и зашагал к своей машине.

Отвернувшись, он удовлетворённо улыбнулся. Вот и хорошо. Ослеплённый страхом отец не раскусил простую схему… А когда раскусит — будет уже поздно.

Российская империя, город Новосибирск, штаб гвардии рода Серебровых

Новость о похищении сына Соболева дошла до меня поздно вечером. Шрам вошёл в кабинет, где я выслушивал доклады командиров наших городских групп, и я по одному взгляду понял — есть что-то важное.

Богдан рассказал о случившемся, и я нахмурился.

— Кутайсов похитил ребёнка, чтобы выбить голос? Чушь собачья, — фыркнул я.

— Так барон Соболев говорит, — пожал плечами Шрам. — Мол, похитители потребовали голосовать за генерала. А потом гвардия Вяземского как по волшебству нашла пацана.

— Это же бред. Кутайсов, который лично закрывал собой гражданских во время теракта у совета, вдруг решил выбить голос через похищение ребёнка? Узнай, кто это сделал на самом деле, — велел я.

Шрам криво усмехнулся.

— Уже знаю. Но побеседовать с ними не выйдет, ваше сиятельство. Все трупы. Нашли в сгоревшей тачке за городом.

— Да уж, следовало ожидать… Вяземский не любит оставлять следов. Тех, кто пытался опорочить честь моей сестры, тоже находили мёртвыми одного за другим, — хмыкнул я.

Но всё было ясно, как день. Кто получил выгоду из этого мероприятия? Не Кутайсов, само собой, о котором теперь могут поползти очередные жуткие слухи. Выгоду получил Вяземский — благородный спаситель.

— Найди мне номер Соболева, — сказал я.

— У меня уже есть, — ответил Шрам и тут же набрал номер.

Через минуту в трубке раздался напряжённый голос барона.

— Граф Серебров? Чем обязан в столь поздний час?

— Егор Петрович, я слышал о том, что случилось с вашим сыном. Рад, что мальчик цел. Но хочу предостеречь вас. Кутайсов не имеет к похищению никакого отношения.

— При всём уважении, граф, — холодно ответил Соболев. — Похитители требовали голосовать за него. Как ещё это понимать?

— Подумайте сами. Зачем Кутайсову так рисковать репутацией лишь за один ваш голос? А если бы вы записали разговор с похитителями? За такое преступление можно даже лишиться титула. Граф Кутайсов не идиот.

— Или он настолько уверен в своей безнаказанности, что ему плевать, — отрезал барон.

— Егор Петрович, а вы не задумывались, кому выгодно очернить Кутайсова? Кто оказался рядом в нужный момент и так удачно «нашёл» вашего сына? — спросил я.

— На что вы намекаете⁈ Граф Вяземский спас моего ребёнка! Он ранен после покушения, но всё равно лично приехал. А вы пытаетесь очернить благородного человека, который…

— Слишком вовремя оказался в нужном месте в нужное время, — закончил я.

— Довольно! — рявкнул барон. — Я не желаю это слушать. Игорь Николаевич вернул мне сына! Всего доброго, граф Серебров!

Соболев бросил трубку.

Я вздохнул и потёр переносицу. Разубедить его не вышло. Соболев до сих пор не отошёл от стресса и не способен трезво мыслить. Или же он просто туп, как пробка. Надеюсь, рано или поздно до него дойдёт.

Закончив совещание с офицерами, я отправился в усадьбу. Но не успел разуться, когда телефон завибрировал снова. Мюллер.

— Здравствуй, Клеменс.

— Приветствую, ваше сиятельство. Звоню с докладом.

— Слушаю.

— Обстановка неоднозначная. Мы разместились в Сербии, арендовали хорошее здание, продолжаем работать. Но есть и плохие новости, — ответил Мюллер.

— Австрийцы продолжают давить? — предположил я.

— Так точно. АУГР наступает по всем фронтам. И, что хуже, за нами теперь охотятся не только они. Спецслужбы других стран начали в отношении нас свои расследования. Нескольких наших информаторов арестовали и сейчас допрашивают.

— Да уж. Новости не из лучших.

— Во Франции тоже запахло жареным. Де Труа засуетились, видимо, мстят за то, что мы копали под них. А у них связей по всей Европе полно. Если они всерьёз возьмутся… — Мюллер не договорил. — Но есть и хорошие новости. Герцог Каттанео убедил итальянскую корону, что я не враг, а наоборот, помог предотвратить теракт. Так что там нас даже пальцем не тронут. В целом, можно было и не перемещаться в Сербию, — сказал Клеменс.

— Думаю, в Белграде всё же будет поспокойнее. К тому же сербская БИА работает с вами в одном направлении. Это всё? — спросил я.

— Не всё. Приберёг кое-что напоследок, — в голосе Клеменса я расслышал улыбку. — Ещё одни хорошие новости. И касаются они, как ни странно, Чёрной касты…

Глава 19

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых