скрылись, — раздался голос Ковалёва, вчерашнего аналитика.

Кровь ударила в виски.

— Что с заводом? Кто-нибудь пострадал? — спросил я, сжимая кулаки.

— Никак нет, господин. Повреждений и пострадавших нет. Ударили по внешней стене, будто нарочно мимо…

— Они не собирались ничего разрушать. Это было послание, — угрюмо констатировал Шрам.

Я поднялся с кровати и подошёл к окну.

Послание. Тут и объяснять ничего не надо. Они могли ударить иначе, могли постараться проникнуть внутрь или атаковать наши грузовики. Но не стали. Просто бабахнули пару раз и ушли. Чтобы я понял — продолжишь мешать триаде, и в следующий раз мы нападём всерьёз.

— Понял тебя, Ковалёв, — сказал я. — Усильте охрану «Аргентума» вдвое. И держите связь с командиром Лавровым каждые полчаса.

— Есть, господин.

Шрам отдал несколько дополнительных приказов и сбросил звонок.

— Обнаглели, суки, — процедил он.

— Я бы сказал иначе. Будь добр, передай прислуге, чтобы всех разбудили и попросили спуститься в столовую. Я тоже скоро спущусь.

Богдан кивнул и вышел из комнаты.

Семья собралась в столовой через двадцать минут. Хмурый и растрёпанный Дмитрий, Татьяна с канючащим Алёшей на руках, а также встревоженные Света с Борисом. Хотя встревожены были все — они уже наверняка или узнали сами, или поняли по моему лицу, что случилось что-то серьёзное.

Я коротко рассказал им о случившемся. Про атаку на Совет и наш завод.

— Плохо дело, Юра, — покачал головой Дмитрий.

— Без паники. Это всего лишь предупреждение, и мы не оставим его без ответа. Наш род переживал времена и похуже, так что мы справимся. Но у меня к вам просьба — останьтесь в Петербурге подольше, пока всё не уляжется. В Новосибирске сейчас слишком опасно, а тут вы под надёжной защитой.

Света открыла было рот, но я поднял руку.

— Настю переправим сюда. Я только что говорил с Гордеем Васильевичем — Строговы выделят гвардейцев для сопровождения. Её привезут под усиленной охраной, с ней ничего не случится.

Сестра сжала руку мужа. Борис молча кивнул.

— А ты? — спросил Дмитрий, глядя мне в глаза.

— А я отправлюсь в Новосибирск.

Никто не стал спорить.

Я выдавил улыбку и попросил слуг принести завтрак. Сам тем временем поднялся из-за стола, отошёл к окну и мысленно позвал:

«Шёпот».

«Да-да, хозяин? Ох, чую, скоро будет весело!»

«Ты думаешь? Мне вот почему-то не весело. Ладно, не важно — у меня есть просьба. Настю Строгову скоро повезут в Петербург. Переместись в её амулет и охраняй мою племянницу в пути. Головой отвечаешь. Как только она окажется здесь, в особняке — возвращайся ко мне», — велел я.

«Сделаю. Уж поверь, и близко никого не подпущу!», — пообещал дух.

«Только гвардейцев Строговых не пугай. И не высовывайся из амулета, только если не будет угрозы».

«Договорились!» — ответил Шёпот и тут же исчез.

Видимо, немедленно переместился в амулет Анастасии. Странная покорность для моего питомца — но, похоже, он тоже понимал всю серьёзность ситуации.

Я достал телефон и набрал номер Воронцова. Полковник ответил немедленно.

— Здравствуйте, граф. Я уже в курсе всего.

— Тогда объясните мне, Юрий Михайлович, как так получилось, что банда наёмников подрывает Совет родов и обстреливает мой завод, а СБИ узнаёт об этом постфактум?

— Как вы уже, возможно, знаете, китайцы были оснащены артефактами маскировки. Это были очень дорогие артефакты, даже не армейского уровня, а уровня спецслужб. Кто-то снабжает их по высшему разряду.

— Очевидно, — скрипнул зубами я.

— Я прямо сейчас еду на совещание к Его императорскому Величеству, будем решать, что делать. Происходящее никому не нравится, поверьте.

— Кому-то наверняка нравится. Например, тому, кто снабжает триаду.

Полковник вздохнул и понизил голос:

— Здесь не поспоришь. Между нами, граф: есть подозрение, что за всем этим стоит тот же человек, что затеял заговор против короны.

— На которого у вас нет доказательств? Значит, ждать я не буду. Послушайте меня внимательно, Юрий Михайлович. Что бы вы там ни решили на своём совещании — мы с союзниками приводим гвардии в полную боевую готовность и начинаем зачистку города. И я договорюсь с алтайским князем, чтобы вместе перекрыть пути, по которым эти твари лезут через горы, — произнёс я.

Воронцов опешил на несколько секунд.

— Вы соображаете, что несёте, граф? Такие действия без объявления военного положения — это самоуправство. Вы подставите себя и всех союзников. Обстановка в городе накалится ещё сильнее!

— Плевать, — отрезал я. — Пусть накаляется. Лучше жёстко подавить террористов, чем сидеть и ждать, пока они перебьют половину кандидатов, а вместе с ними и невинных людей. Если СБИ такое допускает — я не стану. Занимайтесь тем, кто дёргает за ниточки. А грязную работу на улицах я возьму на себя.

Я сбросил звонок, не дожидаясь ответа.

Пальцы дрожали от злости. Я перевёл дух и набрал Демида Сергеевича.

— Ваше сиятельство? — тут же отозвался он.

— Капитан, поднимайте всю гвардию. Оставьте необходимые силы для защиты усадьбы и деловых объектов. И свяжитесь со Строговыми, чтобы координировать действия. Через пару часов я буду в городе, и мы вводим гвардии в Новосибирск, — приказал я.

— Господин, простите, но… это же не по закону. Военное положение никто не объявлял, родовую войну тоже. Если мы выведем гвардию на улицы, нас даже могут обвинить в мятеже.

— Это не военное положение, Демид Сергеевич, — я усмехнулся, глядя на серую Неву за окном. — Назовём это режимом контртеррористической операции. Просто наведём порядок. Пора взять это дело в свои руки…

Глава 18

Российская империя, город Новосибирск, промзона на левом берегу

— Гранит, объект подтверждён, — прошелестело в наушнике. — Двор забит машинами, свет в цеху горит. Насчитал не меньше пятнадцати целей.

Лейтенант Макаров опустил бинокль. Перед ним, в паре сотен метров, темнела территория старого автосервиса — покосившийся ангар, ржавые ворота, груда битой техники во дворе. Разведка не соврала: китайцы устроили тут одно из своих гнёзд.

— Принято, — тихо ответил Гранит и переключил канал. — Барон, мои на позиции с северной стороны. Как у вас?

— Готовы, — коротко отозвался Матвей Курбатов.

Лейтенант ещё раз оглядел двор. В ячейке, по данным аналитиков, должно быть двадцать человек. Значит, есть кто-то ещё внутри здания. У него самого было пятнадцать бойцов, плюс восемь у Курбатова. Численный перевес небольшой,