– Не удивляйся, мама, мы играем в такую странную фантастическую игру с оракулами, камерами пыток и чёрными эльфами. – Юли достала свой мобильный телефон и набрала номер Эрика. – Я хочу, чтобы мне всё это ещё раз объяснил кто-то, у кого всё в порядке с головой.

Она бросила на Жанну предостерегающий взгляд, но он не возымел на неё ни малейшего эффекта. Пока Юли разговаривала с Эриком, Жанна позвонила Гиацинту, чтобы сообщить ему, всё сильнее повышая голос, что Оракул и музыканты сходят с ума и что он должен приехать и забрать меня.

– Мне безразлично, чем ты занимаешься, цветочная фея! Это чертовски важно, так что поднимай свою пятую точку и бегом сюда. Да, и захвати свою маму или хотя бы зелье для фей, в общем, что-нибудь, что успокоит чёрных эльфов, иначе мне придётся вырубить их самой.

– Она сказала «пятая точка», – прошептал Финдус в ужасе. А потом ещё три раза повторил эти слова, с вызовом глядя на мать. Но мысли тётушки Береники были сосредоточены исключительно на оркестре.

– Не могу поверить! В прессе писали, что они взяли длительный перерыв в гастрольном туре. В прошлый раз, когда они выступали в нашем городе, билеты были распроданы в интернете за двадцать минут, и я не смогла их купить. А теперь они в самом деле здесь! В вашем зале… о боже. Вам, случайно, не нужен сопровождающий или официантка на мероприятии?

– Скорее, нам нужен экзорцист, – пробормотала я, потому что Жанна выглядела так, будто в любой момент могла начать дышать огнём:

Юли тем временем разговаривала с Эриком и выглядела обеспокоенной:

– Может, тебе действительно стоит пойти, Матильда? Я слышала, как Мири плакала где-то рядом. Она спрашивает о тебе, говорит Эрик. И она наговорила очень много странных вещей… так что возьми с собой что-нибудь, чтобы записать всё.

Чуть позже перед домом с визгом остановился фургон Гиацинта. Я уже ждала его на жаре. Жанна заставила меня выйти заранее, чтобы не терять драгоценного времени. Мне даже не дали закончить макияж. А ведь это было так важно для меня сегодня.

Я удивилась, когда заметила на пассажирском сиденье Квинна в полном облачении мистера Дарси.

– Когда Жанна мне позвонила, я как раз был у Квинна, – объяснил Гиацинт.

– Он привёз мне вот это, – сказал Квинн, необычайно смущаясь, и протянул мне небольшой букет цветов.

Я почувствовала, что краснею:

– О. Но это…

– Это была идея моей мамы, – быстро добавил Квинн. – Как и боковой пробор у меня на голове.

– Безумно мило. – Я поцеловала его.

– Синий и белый, в тон к платью, – с гордостью объяснил Гиацинт. – В это время года не бывает незабудок, поэтому я взял дельфиниум, голубые колокольчики и…

– Не могу поверить! – крикнула Жанна из окна. – Вы что, бездельники, устроили кофейную вечеринку на тротуаре? Это же чрезвычайная ситуация! Жми на газ, Гиацинт, вам нужно спасти мир.

И вот мы уже спешили вниз по лестнице в подвал клиники. Хотя я очень осторожно пролезла через отверстие в защитной будке и старалась не касаться стен по пути вниз, я боялась, что платье уже не соответствует стандартам дядюшки Молли. Не успели мы постучать в дверь потайной комнаты, как Эрик распахнул её изнутри.

– Наконец-то, – сказал он. – Жанна уже дважды звонила, чтобы узнать, добрались ли вы.

– Мы доехали просто в мгновение ока, – сказала я. – Я даже не уверена, что на вертолёте было бы быстрее.

– Я знаю, знаю, – перебил меня Эрик. Его бальный костюм висел на вешалке на стойке для капельниц. – Мне пришлось заблокировать её номер, иначе мы не смогли бы нормально собираться. – Он указал на дверной проём. – Мадам Мирабель там. Она вещает свои предсказания уже два с половиной часа с небольшими перерывами. В эти редкие минуты ясности она снова мыслит вполне отчётливо, но не помнит ничего из сказанного. Видения страшно изматывают её, и я беспокоюсь, как долго она ещё продержится. Мы уложили её в постель в надежде, что это ей поможет, но припадки не прекращаются.

Как бы в подтверждение этих слов мы услышали отчаянный крик Мири:

– Кровь зальёт Сесили!

– Кто такая Сесили? – спросил Квинн, и Эрик пожал плечами. – Это что-то новенькое.

Нам оставалось только идти к мадам Мирабель. Она сидела, откинув голову назад, на светлом ковре перед койкой. Её кожа была бледной, как простыня, на щеках виднелись следы слёз, а на лбу блестели капельки пота, когда она прошептала:

– Вечерние звёзды горят красным, как кровь.

Дагни и Эспен сидели на ковре рядом с мадам Мирабель, а Торве и Скипп стояли, прислонившись к стене. Все они были одеты для выступления и выглядели пугающе элегантно в своих фраках. Но их лица казались измученными. Увидев меня, Дагни с облегчением поднялась и жестом пригласила меня занять её место.

– Грубые сапоги будут неистово бить по нежным цве-там, – продолжала мадам Мирабель, когда я взяла её за руку. Её глаза были странно прищурены, и она дышала так быстро, что это почти походило на одышку. – Мечты юности разбиты, знакомые пещеры затоплены. Крепкие узы настоящей дружбы заставляют сердца ликовать.

– Так продолжается уже несколько часов, – сказал Скипп. – На этом балу должно произойти что-то ужасное.

– Дружба и ликующие сердца – это звучит здорово, – пробормотала я.

– И мы уже слышали о затопленных пещерах в четверг. Она сказала ещё что-нибудь, что могло бы нам помочь? – спросил Гиацинт. – Что-нибудь новое?

– Я вёл записи. – Торве пролистал блокнот на пружине. – Новым сегодня были «растоптанные цветы» и «нет пощады в объятиях барда». А потом, конечно, всё, что касается бала: «юношеские мечты разбиты», «вечерние звёзды догорают», «брюссельские кружева пропитаны кровью», она повторяет это снова и снова…

– А теперь ещё и Сесили, – напомнил ему Дагни.

– Но какое отношение это имеет к балу? – спросил Квинн. – По-моему, это полная ерунда.

– Для меня тоже. – Эрик наклонился, чтобы пощупать пульс мадам Мирабель. – Я бы дал ей какое-нибудь успокоительное, но Скипп говорит, что у чёрных эльфов иная нервная система, чем у людей, поэтому лекарства могут иметь противоположный эффект.

– Я принёс немного валерианы фей, – сказал Гиацинт, протягивая маленький флакончик.

– Юношеские мечты разбиваются, – выдавила мадам Мирабель, задыхаясь, и снова замолчала.

– Возможно, ты имеешь в виду Жанну и её навязчивое желание стать королевой бала, – предположила я. – Но всё остальное…

– Полная ерунда, – промолвил Квинн.

– А вот и не ерунда, чёрт возьми. – Скипп покачал головой. – «Юношеские мечты», «Вечерняя звезда» и «Брюссельские кружева» – это названия музыкальных произведений, которые мы хотели сыграть сегодня