и, к её удивлению, рука девочки задрожала и стиснула цветок в ладони.

Линни заставила себя снова посмотреть в её наполненные океаном глаза. На сей раз взгляд был не только пустым, но и озадаченным. Возможно, девочка пыталась что-то осмыслить, а может быть, она просто смотрела без всякой цели. Трудно было сказать, а потому Линни отвернулась к бурному океану страны Прочь, держа лурку на коленях.

Ровное море на другом конце мира медленно текло вперёд и отползало назад, даря чудесное и простое чувство – спокойствие. Линни помнила, что, глядя на него, становилась отрешённой, идеальной, уходила от заполошной, беспорядочной себя. Это явление, вероятно, можно описать с помощью цифр и уравнений.

Это спокойствие удерживало её. А что держит здесь Сайру?

Они сидели на зелёном утёсе, а под ними бесновался океан. Он не имел ничего общего со спокойствием, на гребнях его пенистых волн блестели водоросли и раковины. Эта затейливая вода откуда-то пришла и куда-то утекала. Посмотрев налево и направо, Линни увидела, что скалистый зелёный утёс тянется на огромное расстояние, теряясь в размытых солёными волнами дымчатых далях. Это было далёкое и необузданное место, и время от времени некая тень мелодии или шёпота проплывала мимо по пути в океан, чтобы присоединиться там к дикой песне и танцу, приумножая их неукротимость и торжественность.

Тончайшие нити, тянущиеся от призрачных краёв её подруги, вероятно, тоже питали океан. Линни вздрогнула. Это было невыносимо.

– Ты знаешь, что у тебя тут нитка болтается? – спросила Линни. – Раньше ты ненавидела вылезшие нитки. – Она подтолкнула почти не существующее плечо рядом с ней, но это оказалось всё равно что прикоснуться к облаку.

И внезапно Линни решила: с неё хватит. Она вскочила, схватила распустившиеся нитки и оборвала их.

Линни, конечно, ничего не продумала; она не имела представления, что будет дальше, – просто наблюдать, как Сайра, её Сайра, в буквальном смысле распускалась на глазах, было выше её сил.

Поэтому она растерялась, когда полупрозрачная Сайра испустила тонкий тревожный вой, и её стало быстро сносить к краю утёса, как шарик, который вот-вот улетит.

Утёс. Край. Океан внизу.

Нет!

Не успев даже опомниться, Линни так стремительно прыгнула в направлении Сайры, что обе они – одна прозрачно-бледная, другая потрёпанная, перепачканная и во плоти – споткнулись о ноги друг друга, или о кочку, или обо что-то ещё, и удивлённой кучей из двух тел упали на землю.

32

Осложнения

– Нет! Нет! Нет! – кричала Линни, стараясь пригвоздить к земле призрачные останки Сайры, а Сайра – или та девочка, которая когда-то давным-давно была Сайрой, – извивалась и постепенно двигалась к краю утёса, но уже с чуть меньшей решимостью.

– О чём ты только думаешь? – спросила Линни, намертво вцепившись в подругу. – Тебе всё равно, что есть люди, которые не перенесут твоего исчезновения? Неужели тебе совсем нет до них дела?

Девочка с океаном в глазах посмотрела на неё с сомнением и спросила:

– Кто ты? – и Линни показалось, что это разговаривает ветер.

– Я Линни, Линни, Линни – разве ты меня не помнишь? – ответила Линни, почти такая же необузданная, как тот океан. – Я Линни, твоя подруга, твоя названая сестра-близнец. Я просила тебя подождать и знаю, что ты попыталась. Я дошла до самой Равнины, чтобы найти для тебя лекарство, потому что это всё я виновата, и я… и я… – Тут Линни осеклась, вспомнив ужасное: склянка была пуста.

Она отправилась на Равнину за снадобьем и потерпела неудачу. Она не принесла ничего. Вернулась с пустыми руками.

Полный провал.

Линни долго лежала на краю утёса, держась практически ни за что, за тень, которая раньше была её сестрой и подругой, и долго-долго плакала в прозрачное и зыбкое плечо Сайры. Она так хотела спасти её.

Потом девочка молча закрыла глаза и, шмыгая носом, затосковала о детстве, когда мама могла рассеять страшные сны, просто погладив её по спине.

Нет, погодите. Чья-то слабая рука на самом деле гладила её по спине, легко, почти незаметно, словно ветер, овевающий край зелёного утёса.

Линни застыла и старалась даже не дышать. Призраки – как дикие кролики, подумала она: их трудно приручить и легко испугать. «Я пока полежу тут, – решила девочка, – и в конце концов, может быть, приоткрою уголок глаза…»

Но в этот миг странное завывающее шипение разрезало воздух совсем рядом, так что Линни забыла обо всём и резко села, широко распахнув глаза и тяжело дыша.

– Ах! – произнёс чей-то испуганный и знакомый голос.

Слева от них воздух был разорван, и через эту невозможную прореху Линни увидела серебряно-золотую морду Полукошки, парящую и вопящую.

– Помоги ей! Ах! – умолял кто-то голосом, очень похожим на голос Сайры.

И изнурённая злоключениями Линни не придумала ничего лучше, как протянуть руку, которой она только что держала Сайру, и, словно пустоголовая дурочка, произнести:

– Кис-кис-кис…

Какими бы глупыми ни были её слова, они прозвучали как волшебное заклинание, будто Линни шагнула вперёд и дёрнула кошку к себе за её разноцветные уши. Полукошка внезапно ввалилась внутрь, прямо в страну Прочь.

Сначала стала видна её половина – Линни даже успела улыбнуться этому, – а потом всё животное скатилось на землю, шипя, воя и явно выражая недовольство.

Когда Полукошка встала на лапы, шерсть на обеих частях тела, и серебряной, и золотой, поднялась дыбом, придавая существу сходство с огромным худым разноцветным ежом.

Потом Линни с тревогой заметила, что к распушённому хвосту была привязана верёвка, которая уходила в щель в воздухе и пропадала.

Призрак Сайры указал полупрозрачной рукой на то место, откуда явилась Полукошка и где теперь исчезала верёвка, и спросила:

– Что?

– Ты можешь говорить! – обрадовалась Линни, но потом увидела, на что смотрит Сайра, и замолчала. Сердце громко заколотилось.

Из ничего высунулась рука, держащая верёвку. Воздух вокруг неё зыбился и искрился.

Линни было подумала, что это Элиас, но рука оказалась слишком бледной и длиннопалой, и имя Элиаса застыло у неё на губах.

К первой руке присоединилась вторая и стала нащупывать верёвку. Полукошка завыла ещё громче, а Линни и Сайра в ужасе прижались друг к другу.

– Что это? Кто это? – повторяла Сайра; рука её дрожала в руке Линни.

– Ш-ш-ш, – произнесла Линни, но она уже узнала человека, который так грубо ворвался сюда. Конечно же, это был Химик.

Мужчина, пошатываясь, стал подниматься на ноги. Широко раскрытые глаза сияли торжеством, но дыхание было прерывистым.

– Прочь! – бормотал он себе под нос. – Неужели удалось? Это страна Прочь? Кошка здесь… – И только тогда он повернул голову и увидел