безопасника раскачивалась ритмично и четко, как метроном. – Я представляю пределы вашего влияния. И не имею привычки ставить перед сотрудниками нерешаемые задачи. На политическую позицию Торвальда вы повлиять не сможете, на его отца – тем более. Но… вы могли бы спрашивать. Слушать. И запоминать. Раз уж вы столь тесно общаетесь с наследником престола – думаю, вы можете узнать много полезного.

– Вы предлагаете мне шпионить?

– Шпионить? Фу. Мы же не в дешевом боевике. Просто информация, полученная из первых рук, всегда полнее той, которая приходит по дипломатическим каналам. Если вы заинтересованы в процветании нашей компании… А вы, думаю, заинтересованы. Как и все мы. Чем более стабильна позиция «Норд Кристал», чем выше прибыль компании – тем выше доход каждого из работников.

Особенно тех, кто получает регулярные премии.

– Я поняла. Думаю, что поняла, – Ива поднялась, с облегчением отрывая задницу от жаркого, слишком мягкого кресла. – Я могу идти?

– Конечно. Мы очень благодарны вам за сотрудничество, – на лице заместителя управляющего мелькнула короткая гримаса раздражения и тут же исчезла, сменившись отеческой улыбкой.

– Да. Мы очень вам благодарны.

Ручка в пальцах безопасника наконец-то замерла, прицелившись в Иву золотым кончиком стержня.

– Ну? Что там было? – Барти, спрыгнув с перил, потер кулаком отсиженную задницу. – Шеф рвал и метал?

– Ты удивишься, но нет, – Ива, оглянувшись на светлый пустой коридор, ненадолго задумалась, но все-таки решила не рисковать – и указала на лестницу. – Пошли прогуляемся.

Овальная клумба перед зданием управления вылиняла и пожухла, блеклые шары увядших гортензий висели над ней памятником былому великолепию. Ива, неспешно шагая, обогнула свесившийся на дорожку куст можжевельника, легонько пнув его мыском ботинка. С темно-зеленой тяжелой ветки обрушился на землю град льдинок.

Ну надо же. Замерзшая за ночь вода уже днем не тает. Похоже, что Торвальд прав. Скоро пойдет снег.

– Так чего хотел шеф? – Барти, поравнявшись с Ивой, поежился и поднял воротник куртки. – Я думал, он тебе шею намылит. За избыточную инициативность.

– Ты удивишься, но шеф меня похвалил. За проявленную бдительность.

– Серьезно? Не шутишь?!

– Мне даже премию выписали, – Ива, подхватив Барти под руку, понизила голос. – И там, кстати, не только шеф был.

– А кто еще?

– Линомерианкаан.

– Начальник службы безопасности? Серьезно?!

– Да. Собственной хитровыделанной персоной.

– И что он хотел?

– Отчитался передо мной о ходе расследования.

– ЧТО?! – Барти остановился как вкопанный, и Ива, не успев притормозить, по инерции описала полукруг, оказавшись с ним нос к носу. – С чего вдруг Линомерианкаан стал перед тобой отчитываться?

– Отличный вопрос. Сначала шеф вломил мне премию, потом намекнул мне на кары за разглашение внутренней информации. А после этого Линомерианкаан заявил, что выбросов маны, соответствующих масштабу ритуала, не зафиксировано.

– А. Ну тогда ясно, – ухмыльнулся Барти.

– Это что же тебе ясно?

– Все ясно. Начальство, используя как положительное, так и отрицательное подкрепление, попыталось принудить тебя к молчанию. Но никакая премия молчания не гарантирует.

– Как не гарантируют его и угрозы.

– Вот именно. Поэтому Линомерианкаан скормил тебе инфу об отсутствии выбросов. Если уж разглашать – так правильную информацию. Не вызывающую идеологических колебаний и не способствующую паническим настроениям.

– Ага. Вон оно что, – Ива в задумчивости подняла взгляд. По низкому серому небу медленно ползли тучи, рыхлые и тяжелые, словно комья ваты, пропитанные грязной водой. – Не можешь остановить – возглавь.

– Разумная позиция. Очень взвешенная, – ухмыльнулся Барти. – И обрати внимание – она уже приносит плоды!

– В каком смысле?

– В прямом. Ты только что сообщила мне, что никакого ритуала нет. Есть самый обычный маньяк, которого обязательно поймают. А если вдруг не поймают, то невелика беда. Убивает этот маньяк только туземцев, нормальным людям бояться нечего.

– Действительно. Совершенно безопасный маньяк. Даже трупы любезно оставляет в лесу, не смущая взоры нормальных людей этим малоаппетитным зрелищем. Думаешь, этого бешеного ублюдка не будут искать?

– Ну почему же. Будут. Если убийца кто-то из наших – это совершеннейший дилетант и, вероятно, псих. Найдут, возьмут за жопу, вышибут с шахты.

– И передадут полиции?

– Возможно…

– Возможно?!

– Да. Возможно. Сама подумай. С одной стороны – если психа убрать с шахты, аборигенов он резать не сможет. Значит, может переключиться на нормальных людей. Будет полноценное расследование, арест – и, естественно, вопросы к руководству «Норд Кристал». Почему ваши работники людям глотки режут на досуге? Неудобненько… – Барти потер красные пальцы, пробормотал заклинание, и холод вокруг Ивы расступился, сменившись ощущением вполне комфортной свежести. – С другой стороны – если безопасники передадут психа полиции, нужно будет уголовное дело возбуждать. А уголовное дело – это проверки табунами, это статьи в прессе, это вопли этношизы. И, как следствие, падение акций.

– Небогатый выбор.

– Теперь – да. Благодаря тебе.

– Почему мне?!

– Потому что ты, дорогая моя, докладную написала. Которая по всему документообороту прошла, да еще и у тебя в руках заверенной копией осела. Не было бы докладной – можно было бы вообще ничего не делать. Какие такие трупы? Какой такой маньяк?

Теперь остановилась Ива – прямо в центре подмерзшей лужи, в грязном ледяном крошеве.

– Ой.

– Ай! – Барти дернул ее вперед, выбираясь на сушу. – С ума сошла? Ты же мне туфли угробишь!

– Да я себе жизнь угробила! Если меня завтра найдут в ванне с разбитой головой – не верь. Это не несчастный случай. Это Линомерианкаан.

– Во-о-от! Теперь ты поняла! Теперь осознала! – совершенно неприлично возликовал Барти. – А я тебе говорил! Предупреждал! Не лезь не в свое дело! Обжимайся с Торвальдом, наслаждайся жизнью и не суйся в политику!

Ива, понурившись, тяжко вздохнула в тщетной надежде на сочувствие – но надежды не оправдались.

– Вот надо было тебе детектива изображать? Отличная работа, хороший оклад. Бесплатное жилье, компенсация расходов на питание, отпуск двойной. Ну на хрена ты влезла?!

– Потому что людей убивают?

– Да их всегда убивают! Это Грейфьяль, детка! Они еловыми шишками лечатся и раны гноящиеся коровьей мочой промывают. И погибают – в боях, в лесу, в море. Знаешь, какой тут средний возраст? Двадцать семь лет! Мужик за сорок уже пожилым считается, за шестьдесят – глубокий старик. Ты правда думаешь, что плюс три смерти что-то изменят?

– Я не…

– Из десятка новорожденных выживет не больше пяти. Из десятка матерей родами умрет как минимум одна. Но главное зло Грейфьяля – псих, который мужиков по кустам режет.

– И что ты мне предлагаешь? Забить хер на контрассимилирующее законодательство и начать производство антибиотиков в кустарных условиях?

– Нет. Ничего такого я не предлагаю. Но… в этом хотя бы смысл есть, – криво улыбнулся Барти. – А сейчас ты просто развлекаешься. Закрутила