— Слышу.

— Наши?

— Наши, — сказал я. — Началось.

Он смотрел на вспышки.

— Значит, правда знал.

— Знал.

— Как?

— Потом объясню, — сказал я.

Он кивнул — принял, как всегда принимал то, что не объяснялось немедленно.

Рудаков собрал командиров в шесть утра.

Карта на столе, лампа, холодный воздух из щели в стене. Лица у всех — сосредоточенные, не радостные. Радость будет потом, если будет. Сейчас — задача.

— Контрнаступление началось по всему фронту, — сказал Рудаков. — Жуков. Задача нашего участка — не дать немцам организованно отходить по шоссе. Если они уйдут быстро и сохранят порядок — закрепятся на следующем рубеже. Наша работа — рвать колонны, задерживать, уничтожать арьергарды.

— Силами батальона? — спросил Воронов.

— Силами того, что есть, — сказал Рудаков. — Нас поддержит артиллерия, но точечно. Основа — пехота и засады.

Он посмотрел на меня.

— Ларин. Засады — твоё.

— Принято.

— Выходи сегодня. Смотри дороги, выбирай точки. К вечеру — доклад.

Я взял Петрова и Мельника — двух достаточно для разведки маршрутов.

Мы шли вдоль шоссе три часа. Немцы уже начали движение — отходили на запад, пока неорганизованно: отдельные машины, группы пехоты, лошади с повозками. Пока это был не отход — скорее разведка путей.

Я смотрел на дорогу и искал место.

Петров шёл рядом, тоже смотрел — он уже знал, что ищу. Учился читать местность раньше, чем я успевал объяснить.

— Вот, — сказал он через час.

Я остановился, посмотрел туда, куда он указывал.

Дорога делала поворот у перелеска. С обеих сторон — откос: слева обрыв метра полтора, справа насыпь. Колея сужалась — не сильно, но достаточно, чтобы два грузовика не разминулись. Метров за сто до поворота дорога шла прямо и открыто — машины шли полным ходом, не успевали притормозить.

Хорошее место.

— Видишь почему? — спросил я.

— Они войдут на полной скорости, — сказал Петров. — Остановить будет некуда — откос справа и слева. Первая машина встанет поперёк — перекрывает.

— Правильно. Ещё?

Он думал секунду.

— Лес с обеих сторон. Уйти после удара — легко.

— Ещё.

— Поворот — значит, водитель смотрит на дорогу, не по сторонам.

— Всё правильно, — сказал я. — Запомни логику. Засада — это не место, это совпадение нескольких факторов. Уязвимость цели плюс укрытие плюс отход. Все три — тогда хорошо.

Петров кивнул. Смотрел на дорогу — запоминал.

— Это здесь будет? — спросил Мельник.

— Здесь будет одна, — сказал я. — Но мне нужно ещё две точки. Едем дальше.

Доклад Рудакову вечером — три точки на карте, схема каждой. Он слушал, смотрел на карту.

— Силы?

— Для первой — двадцать человек плюс Харченко с пулемётом. Для второй — пятнадцать. Третья — десять, там скорее для задержки, не уничтожения.

— Это пятьдесят человек на трёх точках.

— Пятьдесят один, — поправил Воронов.

— У меня есть, — сказал Рудаков. — Когда?

— Завтра с утра, — сказал я. — Немцы начнут организованное движение к полудню. К тому времени мы должны быть на позициях.

— Хорошо. Первую точку — твоя, командуешь сам.

— Принято.

Утром шестого декабря температура упала до двадцати семи.

Это был настоящий мороз — тот, который прихватывает металл оружия к голой руке, если взять без рукавицы. Я предупредил: проверить рукавицы, держать оружие тёплым под шинелью, не ложиться прямо на снег — подстилать ветки.

Мы вышли до рассвета.

Двадцать два человека — я, Огурцов, Петров, Харченко с MG-34, Деревянко и ещё семнадцать. Шли молча, быстро, чтобы не замёрзнуть от неподвижности.

Позицию заняли за час до первой немецкой колонны.

Харченко устроился на правом склоне — хорошо, с пулемётом поперёк дороги. Деревянко с шестью людьми — левый фланг, за кустами. Основная группа — я, Огурцов, Петров и остальные — в перелеске справа от дороги, за поворотом.

Ждали.

Немцы пошли в одиннадцать.

Первая колонна — два грузовика с пехотой, броневик в хвосте. Небольшая. Я пропустил — слишком мало для такой позиции.

Вторая — через сорок минут — пять грузовиков, одна лёгкая пушка на прицепе, два мотоцикла с колясками впереди. Это уже работа.

Я ждал, пока мотоциклы войдут в поворот и скроются за перелеском. Потом — когда первый грузовик встал точно перед поворотом.

— Харченко.

Харченко ударил длинной очередью по мотоциклам. Одновременно — я из Mauser по водителю головного грузовика. Петров работал по второй машине, Огурцов — по кабине третьей.

Первый грузовик встал поперёк — точно как планировали. Второй ударил в него с хода. Пушка на прицепе перевернулась.

Пехота посыпалась из кузовов — немцы профессиональные, реагировали быстро. Рассыпались, залегли, начали стрелять в лес. Но стреляли в темноту — не видели нас толком.

Деревянко бросил гранаты по левому кювету — туда, куда залегла половина пехоты. Два взрыва, крики.

— Уходим, — сказал я.

Мы уходили через перелесок — быстро, не задерживаясь. Харченко снял пулемёт, нёс на плече. Немцы стреляли вслед, но в лесу и в темноте — мимо.

Тридцать минут до второй позиции.

К вечеру три засады дали следующее: восемнадцать убитых немцев, две машины уничтожены, одна перевёрнута, пушка выведена из строя. Наши потери — двое раненых, оба несерьёзно.

Рудаков слушал доклад молча.

— Хорошо, — сказал он. — Завтра — продолжать.

Продолжали три дня.

К девятому декабря немцы откатились от Химок, от Красной Поляны, начали общий отход. Темп засад нарастал: я ставил точки каждый день, менял места, не давал привыкнуть. Счёт убитых рос — я вёл его в тетради, как всегда.

На третий день Огурцов сказал:

— Они уже боятся этой дороги.

— Откуда знаешь?

— Колонны идут с охраной по флангам, — сказал он. — Пехота пешком вдоль леса, машины по центру. Это значит — ждут.

— Правильно замечаешь.

— Значит, менять место.

— Значит, менять место, — согласился я.

Он кивнул — удовлетворённо, как человек, который проверил гипотезу и она подтвердилась.

Клин.

Четырнадцатого декабря Рудаков вызвал меня снова.

— Задача другая, — сказал он. — Клин берут наши части с севера. Немцы будут отходить на запад по единственной дороге. Нам нужно эту дорогу перекрыть на час-полтора — пока наши не замкнут кольцо с другой стороны.

— Сколько немцев?

— Полк, может больше. Отходящих — организованно, с техникой.

— Сколько у меня людей?

— Сорок.

Я смотрел на карту.

Сорок против полка. Это не засада в обычном смысле — это заслон. Держать дорогу час-полтора силами сорока человек против нескольких сотен с техникой — это другой разговор.

— Место? — спросил я.

Рудаков показал на карте. Я смотрел — лесная дорога, сужение между двумя болотами. Объездов нет: болота справа и слева, лесная дорога — единственный маршрут.

— Здесь они пойдут?

— Разведка говорит — да. Единственный путь на запад в этом