светло-зеленой циновкой. По коридору, вдоль которого у потолка висели многочисленные светящиеся шарики, разгоняя полумрак и высвечивая фронт работ на этом участке. К счастью, рук хватало. Марон брал в замок всех желающих девушек, тех, кто вынужден был пойти в свое время в лагеря, чтобы продавать там свое тело. Эти девушки могли получить работу в резиденции правителя.

Совместно придумали несколько проектов, где они пригодились бы в дальнейшем. Уборка такой махины, конечно, займет немало времени, но когда-то все же завершится. Тогда, для поддержания порядка, столько служанок не потребуется. Но вот для присмотра за детишками всегда будут нужны женщины. В замке я могла к ним присмотреться, чтобы выбрать самых добрых и ответственных.

Кроме того, я загорелась идеей привести в порядок и сад. Тут девушки трудились бок о бок с альшарами. С радостью я отмечала заметно меняющееся отношение мужчин к девушкам. Симпатии разгорались то тут, то там. Конечно, бравины не скоро еще привыкнут воспринимать женщин равными себе, но когда-нибудь это обязательно случится.

А то, что творилось в нашем детском крыле — и вовсе не поддается никакой логике! Детишки, которых к нам привозили, совершенно лишенные дара, все как один, демонстрировали высокий уровень шакти! И это при том, что все они еще слишком малы для пробуждения источника. Тем не менее, он пробуждался во всех! Поголовно во всех!

Так что кроме девушек, требовались еще и альшары для присмотра за малышами, обучения, а у самых маленьких, но одаренных и для скачивания циниш в первые годы жизни, ведь они могли невольно навредить себе или окружающим.

Сама идея скачивать циниш у детей вызвала у меня бурный протест и совершенное неприятие, пока Марон не показал на себе, как это происходит, если скачать лишь то, что грозит выплеснуться из источника, спровоцировать выброс. После я потребовала демонстрации на себе.

Ничего страшного. Самое жуткое — порез в области локтя, запястья или подколенной чашечки. Это места, где ток циниш самый активный. Стекает она безболезненно, напротив, даже чувствуешь некое облегчение после ощущения давления и переполненности, так что возражать и бросаться на защиту голышей я перестала.

— Клянусь вам, великая валиси, лично следить за каждым голышом, которому станут скачивать циниш! — ударил себя в грудь альшар, назначенный главным в детском крыле.

Клятвы в этом мире даются и принимаются под присмотром Богини. Стоило мужчине договорить, над ним пронеслась голубоватая воронка, впечатываясь в грудь.

— Великая Мать покарает меня в случае небрежности или обмана, — добавил он, тяжело дыша, и потирая место на груди, куда впитался голубой вихрь.

Марон одобрительно кивнул своему ставленнику, а я немного успокоилась.

Ильшари я тянула в свои покои. Рариса неизменно шагала следом. Не знаю, когда эта девушка спит или ест, или справляет естественные надобности, ведь я постоянно вижу ее подле себя. Стоит мне проснуться — она тут как тут, стоит чего-то захотеть — несет. Кого-то позвать — исполняет. И сколько бы раз я ни отправляла ее отдыхать — все равно рядом.

— Проходи, Ильшари! — мы наконец переступили порог покоев правителя бравинов.

Девушка с робостью оглядывалась по сторонам.

— Рариса, попроси принести нам обед сюда, пожалуйста, — попросила верную помощницу. — Я рада тебя видеть, Ильшари, — произнесла первым делом, едва ли не силой усаживая девушку рядом с собой.

— Я знала, что рядом со мной не простая ирашка, — робко сообщила девушка. — Всегда знала.

— О чем ты говоришь? — подалась вперед.

— Когда халишер Аравий привез вас, великая валиси, в Жахжену, я не почувствовала ничего такого. Я, как и все, видела лишь взбалмошную девчонку, которая не знает настоящей жизни. Отличались вы лишь цветом кожи и волос. Но после, когда халишер стал скачивать вашу циниш, золотую, редкую, меня словно кто-то под руку толкал, чтобы помешала! — Ильшари подалась вперед, сверкая глазами. — Но я не смогла, — поникла она. — Той темной мне явилась Великая Мать. Вы не открывали глаза, не приходили в себя, все были уверены, что это конец, — Ильшари опустила глаза на сцепленные перед собой руки. — Великая мать сказала, что я не должна позволить вам оставить этот мир, не должна позволить уйти тропой предков. И я выхаживала, но… я знаю, великая валиси, что той темной Великая Мать призывала вас к себе. Потому что после это уже была не та ирашка, которую привез Аравий. Великая Мать вдохнула в вас свою искру, изменив, подарив Острожью великую валиси халишера Вайрантира.

— Ты была ко мне добра, Ильшари, — произнесла после долгой паузы. — И я благодарна тебе. Какую дорогу ты бы выбрала для себя? Чем хотела бы заниматься? Где твой ребенок? Хочешь его вернуть?

— Его не вернуть, — качнула головой Ильшари. По затаенной грусти в глазах я поняла, о чем она говорит. Обряд. Ее ребенок успел пострадать до принятия нового закона.

— Ты бы хотела остаться здесь? Помогать другим детям, оставшимся без родителей? Их матери отказались от несчастных, но им нужна забота и ласка, теплые руки, им нужна любовь. У тебя будет жилье и еда. Красчи за работу, но, главное, Ильшари, у тебя будет свобода. Никто больше не властен над твоей жизнью, только ты сама.

— Я останусь, великая валиси! Для меня честь быть рядом с той, кого избрала Великая Мать!

Девушка снова рухнула на колени, целуя полосу моего платья.

— Не нужно, Ильшари, — мягко потянула ее наверх. — Мне не нравится такое подобострастие. Поднимайся, прошу тебя. Ты ведь тоже одарена? — провела пальцем по едва заметным зеленым линиям на открытой коже девушки. — Значит, нужно заниматься, учиться управлять своим даром.

— Мой дар слишком слаб, но я стану делать все, что вы скажете, великая валиси.

Уже вечером, когда Дарш спал, а Марон только пришел в покои, решилась попросить его кое о чем. Я видела, как сильно Марон устает, но…

— Я вижу, что что-то тебя гложет, — заметил альшар, высматривая ответ на моем лице. — Это из-за той девушки? Ильшари, верно?

— Нет, не из-за нее. Марон, — закусила губу. Дурацкая привычка, от которой никак не могу избавиться. — Я хочу попросить кое о чем. Ты и так сделал для меня очень много, я знаю…

— Просто скажи, Алисана, — мужчина шагнул ближе, медленно протягивая руку, притягивая, но каждую секунду давая мне шанс отстраниться.

Все же обнял, прижал крепче. Опустила голову на грудь альшара, слыша частое взволнованное биение сердца. А еще всякий раз, стоит нам оказаться рядом, вот так вот близко, наши источники начинают сходить с ума. Оба. Мой так точно. Прямо сейчас я чувствовала зарождающуюся вибрацию в груди, перекликающуюся с такой