дворец. Одно крыло отдали под что-то вроде детского дома. Им Марон позволил заниматься мне.

Сюда привозили еще и тех детей, кто родился в лагерях, но оказался не нужен своим матерям. Лагеря потихоньку расформировывали. Никто больше не насиловал девушек, там оставались лишь те, кто уже был в тягости. Этим девушкам Острожье помогало, обеспечивая питание на время пребывания. После у девушки был выбор — забрать ребенка и воспитывать его, отдать отцу, если тот хотел забрать малыша или же привезти в резиденцию правителя.

Помещения, рассчитанные на сотню детей, заполнились за четыре дня. Нужны новые помещения. Нужны женщины, готовые ухаживать за детьми. Не просто ухаживать, те, у кого сердце не очерствело, те, кто способен на любовь, тем более к чужим детям.

Однажды Марон застал меня в слезах. Мне было жалко всех этих малышей. Каждого из них. Я никак не могла смириться с той жестокостью, что принята была у бравинов ранее. А еще я явственно ощущала растущее недовольство народа. Недовольство тем, что рядом с правителем появилась я. Бравины безошибочно определили корень всех бед, связав их со мной.

Охраны у меня стало больше. Орхис был рядом почти все время, и все равно меня уже дважды пытались похитить. Марон злился, порывался запереть и никуда не выпускать, но, к счастью, он неплохо успел меня узнать, чтобы понимать, это — не выход. Тем более, когда рядом Орхис.

Две декады пролетели в заботах и хлопотах. Марон часто отсутствовал, приходя только ночью. Днем и у меня было полно дел. Вот и пригодились мои «жахженки», которых привезли ранее. Девушки достаточно освоились, некоторые даже присмотрели себе альшаров. Возможно, вскоре они вступят в союз. Беременные еще не разрешились от бремени, именно они первыми вызвались работать в детском крыле.

С каждой желающей я говорила лично. Не претендую на роль психолога, но все же считаю верным хотя бы узнать отношение девушек к детям, к тому, как они видят предлагаемую работу, как относятся к этим несчастным, выращенным с жестокой целью.

Многих детей забрали отцы. Практически всех одаренных мальчиков. Девочки поступали к нам. Они отцам оказались не нужны, как оказались не нужны те мальчики, кого собирались принести в жертву. После того, как Марон показательно наказал нескольких подданных, пойманных шэрхами, тех, кто посмел ослушаться его приказа, желающих обойти закон стало меньше.

Даршу нашли нескольких наставников, с которыми он занимался ежедневно. Мальчик оказался силен настолько, что сумел перестроиться. Его источник принял золотую шакти, нашу с Мароном объединенную энергию, которую он получил во время обряда обретения пары. Дарш совершенно не помнил ничего, что было до обряда, он и обряда-то, к счастью, не помнил. Все, что могло служить напоминаем о том страшном дне — многочисленные шрамы по всему телу, но они бледнели с каждым днем, становясь все более незаметными.

Я бы тоже с удовольствием позанималась с наставниками, но пока на это не было времени. Марон пообещал, что сам станет заниматься со мной, как только станет немного свободнее.

— Валиси Вайрантир? — привлекла мое внимание Рариса. — Валиси Вайрантир, там вас зовут.

— Кто?

— Привезли еще детей, их уже некуда определять. Места закончились, — с сожалением добавила девушка.

— Я разберусь, Рариса. Спасибо.

Для детей место я найду, если нужно будет — отдам свою спальню, но никто из этих несчастных не останется на улице!

Мы с Мароном уже обсуждали постройку еще одного здания в городе, в котором будет детский дом. Кроме крыши над головой детям нужны кормилицы. Очень много кормилиц. Некоторые дети просто отказываются от молока ореч, даже в рот не берут. Малыши словно чувствуют, что оказались не нужны своим матерям, не хотят жить, не хотят бороться. Но я не собираюсь сдаваться просто так! Нет, это не про меня.

Многие детишки нуждаются и в лечение. Некоторые просто в энергетической подпитке. К сожалению, я лишена возможности лечить своей энергией, как это может делать Марон. Не знаю, возможно, сейчас я бы даже променяла все свои умения на одно это.

Кроме того, дети нуждаются в ласке, в теплых руках, в заботе, они нуждаются в родителях!

— Ты делаешь даже больше, чем должна, — со спины неслышно подошел правитель бравинов, кладя руки мне на плечи. — Мой народ пока не видит, не понимает, но зато вижу я и Великая Мать.

— О чем ты говоришь?

— Почти все голыши одарены, моя валиси.

— Нет, — обернулась к Марону. — Нет, Марон, их проверяли. Одаренных забрали отцы. К нам привозят лишь тех, кто лишен дара.

— Почти все голыши одарены, Алисана! — со значением повторил альшар. — Через две темные после приезда их проверяют снова. В каждом просыпается дар Великой Матери, моя валиси. Уверен, и в этих голышах пробудится источник. Думаю, это ее награда. Так Великая Мать показывает, что все правильно, одобряет и поощряет.

— Выходит, Острожье получит, наконец, своих одаренных? — спросила со взволнованной улыбкой.

— Выходит, что так, — кивнул альшар. — Бравины увидят в итоге, что Острожье выбрало верный путь. Сама Великая Мать указывает на это.

— Поехали в храм? — предложила я неожиданно даже для самой себя. — Я хочу увидеть алтарь, хочу, чтобы ты его увидел. Ты — достойнейший правитель, лучшего мне сложно представить! Уверена, Великая Мать примет тебя.

— Через три темные, моя валиси, — губ коснулся легкий поцелуй. — Мы поедем в дом Великой Матери через три темные.

Глава 48

— Ильшари? Это ведь ты?

Случайно заметила в толпе прибывших единственную, кто проявил сочувствие, пока я была в Жахжене. Ту, кто не бросил Алисану, выходил, помог встать на ноги. Ильшари была глубоко беременна во времена моего пребывания в лагере. Сейчас девушка выглядел изможденной, похудевшей, осунувшейся.

— Ильшари! — встряхнула не узнавшую меня бравинку. Девушка при виде меня стала опускаться на колени. — Нет, не нужно! Ильшари, это ведь я, Алисана! Неужели не узнаешь?

Девушка подняла на меня темные глаза, глядя так, словно видит впервые.

— Великая валиси! — с почтением поклонилась она.

— Ильшари, ты спасла мне жизнь! — дернула ее наверх, неловко обнимая застывшую фигурку. — Только благодаря тебе я здесь, не ушла тропой предков, — напомнила резковато, оглядываясь на многочисленных любопытствующих. — Идем!

Потянула ее ко входу. Быстрым шагом прошли внутрь заметно преображающегося замка. Голые стены повсеместно очищали от пыли и грязи. В некоторых помещениях их даже оббивали легкой тканью. Массивные столы и лавки отскоблили до светлого цвета, сверху покрыв каким-то специальным составом, защищающим древесину и делающим ее более гладкой.

Я тащила Ильсари все дальше. По лестнице, вычищенной, выскобленной и покрытой легкой