Она вскочила с табуретки, словно её подбросило пружиной, и начала метаться по кабинету. Мымра размахивала руками и жестикулировала так активно, что можно было подумать, что она готовится сдать вступительный экзамен в МХАТ.

Кстати, в данном случае, Станиславский наверняка бы поверил.

Я же, наблюдая за этим театром одного актёра, поймал себя на мысли совсем не педагогического толка. В этом её рвении, в том, как ткань брюк натягивалась при каждом резком движении… интересно, эта фурия в постели такая же горячая, как в педагогических баталиях?

— Значит так! — начала завуч, не замечая моего взгляда. — Наш учитель по ОБЖ, по физкультуре и, заметьте, по истории, — выделила она. — Демонстрирует полное отсутствие компетенции! Вы знаете, я порой диву даюсь, как этот человек вообще получил педагогическое образование! Ну, или…

Соня театрально подняла руку и покрутила указательным пальцем у виска.

— После того, как он в больнице полежал, у него шарики за ролики зашли!

Леня поставил кружку на стол и закрыл глаза. Я видел, как у него дёрнулся уголок рта. Да… определённую толику терпения здесь надо было иметь.

Если бы в этой школе ставили спектакли, Мымра могла бы играть всех сразу. И, черт возьми, в каждой роли была бы убедительна.

Глава 19

Я мысленно представил, что сижу не на педагогическом разборе, а смотрю продолжение турецкого сериала из приёмной.

Я никак не реагировал на слова завуча. Сидел себе спокойно и расслабленно, чуть откинувшись на спинку стула и наблюдая, как завуч всё больше заводится.

Время от времени, будто невзначай, зевал. Естественно, специально. Не знаю почему, но мне вдруг захотелось её немного подразнить. Иногда лучшее оружие против злости — спокойствие. Особенно если это бесит собеседника ещё сильнее.

Пусть выговорится, выплеснет всё накопившееся. Ну а там уже можно будет спокойно разобрать, где у неё эмоции, а где факты.

Директор молчал и только слишком долго мешал ложкой кофе в кружке. Ложка звякала, будто задавая ритм происходящему спектаклю. Я почти был уверен — это у него защитная реакция. Привычка слушать Мымру, не вслушиваясь. Видимо, не первый раз Леня наблюдает её в этом актёрском амплуа.

Впрочем, я не знал, как он поступит дальше. Поддержит ли меня или, как обычно бывает в таких случаях, выберет нейтралитет, чтобы «не обострять». Но пока мне было всё равно. Пусть сначала выговорится буря в юбке.

Что она и делала.

Завуч продолжала меня поливать словами, всё больше распаляясь.

— Давайте пройдемся по фактам! Я всю прошедшую неделю наблюдала за его работой! — она ткнула в меня пальцем. — И проблемы тянутся с самого первого дня после того, как он вышел из больницы!

Я снова зевнул в кулак. Ну хоть призналась, что «наблюдала». Теперь, наверное, следующим шагом заявит, что я представляю угрозу национальной безопасности.

Мымра начала перечислять мои «прегрешения». В её тоне сквозила убеждённость, что единственным справедливым наказанием за такие ужасы должен стать расстрел. В идеале без суда, следствия и даже последнего слова.

Завуч припомнила всё, что могла: тот самый день, когда я слегка прихватил за шиворот Волкова в коридоре. Потом вспомнила конфликт с Борзым, который выложил кусок нашего разговора в интернет.

Леня всё так же молча слушал, не меняя позы. Правда, теперь время от времени отхлёбывал кофе.

— И как вам, Леонид Яковлевич⁈ Форменное безобразие!

Мымра же, видя, что её гневный монолог не производит должного эффекта, пошла ва-банк.

— Представляете, такой кошмар! — Соня подняла глаза к потолку. — Но это ещё цветочки! А ягоды я расскажу вам прямо сейчас!

Завуч буквально прошипела последние слова, буравя меня взглядом.

Пошёл следующий акт спектакля. Завуч достала из своих запасов «тяжёлую артиллерию» — начала рассказывать про мой конфликт в торговом центре.

— Представляете! Он устроил драку в ТЦ! И что вы думаете — прямо в присутствии наших ребят! Вернее, втянул их в драку против каких-то хулиганов! Всё это попало на видео! Приезжала полиция! Вы же понимаете, Леонид Яковлевич, чем это могло закончиться, учитывая, что у некоторых наших учеников из 11-го «Д» есть условные сроки!

Мымра говорила это с таким пафосом, будто я лично устроил революцию, взорвал витрину и потребовал независимости физкультурного зала от школьной администрации.

— А вы посмотрите, как он стал одеваться! — продолжала завуч, ткнув в мою сторону. — Как будто он не учитель, а какой-то бандит! И вот в таком виде он приходит в школу!

Директор, как ни странно, сохранял спокойствие. Хлебал кофе, глядя то на неё, то на меня, словно следил за теннисным матчем. Иногда задавал уточняющие вопросы.

— Протокол полиция составила? Кто признан виновным?

— Это неважно… — завуч заметно сбавила обороты, почувствовав, что конкретика не на её стороне. — Важен сам прецедент! И если это строго не пресечь, то… то это наверняка повторится! — выдала она, запнувшись. — Вы же понимаете, да?

Леня снова промолчал, явно не спеша давать оценку. Но Мымра уже вошла в раж — глаза округлились, руки взлетели вверх.

— Но мало того! Он ещё и сегодня вычудил! Я чуть в обморок не упала! — голос завуча дрогнул, переходя на почти трагическую ноту.

— Что же такого он натворил? — поинтересовался директор, доставая из кармана носовой платок и тщательно вытирая испарину со лба.

Было видно, что температура в кабинете поднялась, раз мужика в пот бросает.

— Представляете! — возопила завуч. — Он принёс в школу апельсины! И начал давать их детям!

— Апельсины, — переспросил директор, будто уточняя, не ослышался ли.

— Да! — подтвердила Мымра с неподдельным возмущением. — Апельсины! Но ведь его не волнует, что у некоторых может быть аллергия на цитрусовые! А если у кого-то начнётся отёк Квинке⁈ Вы понимаете, чем это могло закончиться⁈ У нас для этого есть столовая! — продолжала Соня с нажимом. — Но мало того, он ещё припёр эти апельсины в учительскую и устроил там какой-то непонятный пикник!

Директор слегка приподнял брови.

— А что плохого в том, что он принёс апельсины, София Михайловна? — уточнил Леня, делая очередной глоток кофе.

— Вы что, считаете это нормальным⁈ — завуч выпучила глаза так, что, казалось, они сейчас выпадут.

— А что если он их прямо в школе продавал⁈ — в голосе её звучала смесь ужаса и личной обиды. — Посмотрите, какой он ушлый! Он может!

Леня выдержал паузу. Я видел, как он изо всех сил сдерживал улыбку, но дипломатично остался серьёзен.

— Я ничего не считаю, — заверил он. — Мне просто нужно разобраться до конца. Кто-то отравился или случилось что-то подобное?

— Нет… — неуверенно пробормотала Мымра.

— Хорошо. Тогда следующий вопрос: вы