и я понял, что опять сказал не то. Видимо, слово «скулы» было не тем, что она ждала.

Ну не может же ей не понравится сравнение с Клаудией? Эх, женщины… такие женщины.

— Владимир Петрович, вообще-то я, наоборот, хотела лицо уменьшить, — протянула секретарша, глядя на меня с лёгкой обидой. — А вы меня с пенсионеркой сравниваете…

Блин… вот засада. Что ни скажи — всё не так и не туда. Но про пенсионерку она конечно загибает, я бы такую пенсионерку… я вздохнул.

А вообще, конечно, с женщинами за базаром нужно следить внимательнее, чем при разговоре с братками. Там хотя бы всё ясно: сказал не то — получил по зубам и пошёл дальше. А тут… тут ты вроде ничего плохого не имел в виду, а женщина уже сама в голове истолковала значение твоих слов. И теперь сиди, разбирайся, где именно ты ошибся.

Так-то враг в лице женщины — это не просто враг. Это как Кракен, пробудившийся со дна морской пучины. А мне, признаться, одного такого пробудившегося монстра в лице завуча сейчас с головой хватало.

Недолго думая, я решил исправить ситуацию.

— Я это и имел в виду, — подмигнул я, стараясь перевести всё в шутку.

Девчонка чуть смягчилась, но всё ещё сомневалась.

— Я правда не похожа лицом на сковородку? — спросила она.

Я аж поперхнулся слюной. Интересно, что её натолкнуло на такое сравнение?

— Ты красотка, каких ещё поискать, — заверил я, уже жалея, что вообще ввязался в этот разговор.

Секретарша наконец улыбнулась. Улыбка получилась чуть смущённая, зато искренняя.

Я выдохнул с облегчением. Кажется, минное поле пройдено без взрывов…

Наш разговор прервал скрип открывающейся двери. В проёме появилась Мымра.

— Заходите, Владимир Петрович, — прыснула она сквозь зубы.

— Пора? — я изобразил испуг лице.

— Шутите, шутите, Владимир Петрович, смеется тот, кто смеётся последним!

Я лишь улыбнулся.

Леня сидел за массивным столом, откинувшись на спинку кресла. В руках у него была ручка, которой он постукивал по столешнице. Отбивал размеренный ритм — не то марш, не то похоронный марш моего педагогического будущего.

Вид у него был измученный. Щёки осунулись, глаза покраснели, галстук ослаблен. Казалось, что Леню не просто замотали делами, а прокрутили пару циклов в стиральной машине вместе с отчётами, приказами и протоколами педсовета.

Человек явно уставший и, судя по выражению лица, мечтающий о тишине, покое. И, возможно, о рюмке чего-то крепкого. Но уж точно не о разговоре с двумя такими персонажами, как я и завуч.

Можно было не сомневаться, что к нашему разговору директор уже готов. Судя по тому, как он не поднимал на меня взгляд, а Мымра стояла рядом, как школьница с доносом. За эти пару минут завуч, наверняка, прожужжала Лени все уши про «нарушения дисциплины», «недопустимые методы преподавания».

Ну и прочие страшные слова, которые педагоги используют вместо матерных.

Директор на секунду посмотрел на меня, но, встретившись глазами, тут же отвёл взгляд, подавив усталый вздох. Видно было, что разговор этот Лене не нужен — но деваться некуда, должность обязывает.

Вообще, кстати, он абсолютно правильно делает, что окружил себя заместителями-женщинами. Я давно заметил одну простую закономерность, что если хочешь найти действительно преданного и исполнительного соратника, ищи среди женщин. У них, как ни странно, в отличие от некоторых мужчин, тоже есть яйца. Только они ими не меряются с руководителем.

Женщина, если служит, то служит по-настоящему. Правда, беда в том, что иногда служит не делу, а самой идее служения. Как в случае с Мымрой… тут явно главное не результат, а чтобы начальство видело, что она работает без остатка.

— Здравствуйте, Владимир Петрович, — буркнул Леня.

Мымра, стоявшая чуть в стороне, хмыкнула. В её картине мира здороваться со мной было излишней вежливостью — для таких, как я, по её мнению, хватит и кивка.

Соня скрестила руки на груди и уставилась га меня с таким видом, будто ждала, когда директор наконец начнёт разнос.

Я же приметил два свободных стула напротив стола директора и, не задумываясь, пододвинул их. Один оставил себе, а на второй кивнул завучу — мол, садитесь, не ломайтесь.

Рады мы друг другу, конечно, как кошка и пылесос, но за женщинами, как ни крути, нужно ухаживать.

— В ногах правды нет, — пояснил я с лёгкой улыбкой. — Да и, как я понимаю, разговор у нас будет непростой, так что присаживайтесь.

Мымра фыркнула и выдала с сарказмом:

— Обойдусь!

Уж не знаю, что именно ей не понравилось в предложенном месте, но, видимо, сам факт, что стул предложил я.

Она подошла к стене, где на старом табурете стоял цветок в облезлом глиняном горшке. С видом мученицы сняла растение, поставила горшок на подоконник. Табурет демонстративно подтащила к столу.

Села на него с таким видом, будто совершала принципиальный акт неповиновения.

Мда… каши мы с ней, это ясно, не сварим.

Я лишь пожал плечами, не видя смысла спорить. Вообще спорить с женщиной, которая уже решила быть недовольной, дело неблагодарное.

— Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались, — хмыкнул я. — Ну что ж, давайте пообщаемся.

Я сел на свой стул, откинулся на спинку, положил руку на соседний — свободный.

— Вот, пришлось вам его в кабинет силком тащить, — начала завуч.

Леня мельком посмотрел на меня, потом на неё. В его взгляде на секунду мелькнуло что-то вроде сомнения — видно, представил, как миниатюрная Мымра тащит меня, двухметрового, по коридору. Картина, честно говоря, и в самом деле получалась комичная.

— Давайте, пожалуйста, перейдём к сути проблемы, София Михайловна, — вздохнул директор устало.

В этот момент в кабинете послышалось приглушённое бурление и на столике тихо щёлкнул чайник. Леня поднялся, подошёл к столику, и стал наливать кипяток в кружку. Ложечка звякала о стенки, а по кабинету разлился запах растворимого кофе.

— Вы будете кофе? — спросил он, будто вспомнив о правилах приличия.

— Сейчас не до кофе! — отрезала Мымра, даже не посмотрев в его сторону.

— Буду, — сказал я одновременно с ней.

Леня завис на секунду, потом тихо хмыкнул и всё-таки достал вторую кружку.

— Предложил бы сливки, но они закончились, — сказал он, наливая кипяток и помешивая ложкой.

— Не надо ему ничего предлагать, — процедила завуч.

Я взял кружку, чуть улыбнувшись.

— У меня, между прочим, принцип — никогда не отказываться от кофе накануне бури.

Директор на секунду прикрыл глаза, словно пытаясь сдержать смешок. Видно, чувствовал, что этот разговор не пойдёт по шаблону. Мымра раскрыв рот вылупилась на меня.

— Я вас слушаю, София Михайловна, — напомнил Леня, чуть пригубив кофе.

— Конечно, перейдём к