руки в карманы, с тем самым спокойствием, которое всегда сводит таких людей как Мымра с ума. Кажется, этим я раздражал её даже больше, чем всем своим «методическим саботажем».

— Ничего, Владимир Петрович, — прошипела она, оглядываясь на меня через плечо. — Сейчас вам уже будет не до улыбок!

Я молчал, глядя на её напряжённую спину. Все таки как много на свете людей, которые живут страхом перед начальством. Проблема у них не в правилах, а в податливости. Ну есть проблема — реши её. Если ты уверен в своей правоте, тебе бояться нечего. А если не уверен… ну значит, надо становиться лучше, а не пресмыкаться.

И вообще, кто додумался, что «работа» от слова «рабство»? Полная чушь. Делай своё дело так, чтобы не было стыдно — и никто к тебе не подкопается. Хоть десять завучей, хоть сто.

Бессмертные слова, между прочим, всё объясняют просто: выполнил план — можешь посылать всех к чёрту. Не выполнил — ну, сам виноват, терпи.

Так что я шёл по коридору, не спеша и уверенно, с широко расправленными плечами и поднятой головой. То, что завуч воспринимала за позёрство, было просто моей привычкой.

Мымра же, наоборот, семенила мелко и торопливо, будто спешила к алтарю, где ей вручат награду за преданность службе. Видно, что относилась она к той породе людей, которым палец в рот не клади — дай только перед начальством пресмыкаться. Что ж, каждый выбирает свою роль.

Уже возле самого кабинета директора Мымра резко остановилась, словно ударилась о невидимую стену, и с тем же запалом распахнула дверь. Причем сделала это так резко, будто хотела ею меня приложить.

Эмоции я у этой дамы вызывал явно не слабые. Внутри у неё всё бурлило и кипело, как в чайнике, доведённом до свиста.

— Проходите, Владимир Петрович, — прошипела она, почти не глядя в мою сторону.

— Дамы вперёд, а потом только кавалеры, — ответил я с невозмутимым видом, не вытаскивая рук из карманов и сохраняя лёгкую ухмылку.

Я даже услышал, как у неё скрипнули зубы. На секунду показалось, что она сейчас просто не выдержит и выдохнет дымом, как огнедышащий дракон. Но нет, блин, сдержалась. С силой втянула воздух, выдохнула и юркнула первой в предбанник директорского кабинета.

Я знал это место, все-таки доводилось бывать на днях. Перед тем как попасть напрямую к директору, нужно было пройти через секретаршу. Девчонка, с которой мне тоже уже довелось познакомиться, сидела на своем рабочем месте.

— Нас ждут, — бросила завуч важно.

— Конвой прибыл, — хмыкнул я.

Секретарша в этот момент была занята куда более серьёзным делом — красилась, глядя в зеркальце, и одним глазом смотрела турецкий сериал на телефоне. Из динамика доносились страстные признания и плач героини — явно шла развязка серии.

Вмешиваться в этот драматический момент было бы святотатством, и я даже почувствовал лёгкое сочувствие. Вот уж действительно, не вовремя мы пришли.

Девушка вздрогнула, когда до неё дошло, что перед столом стоит завуч собственной персоной. Быстро ткнула на паузу, моргнула пару раз и залепетала:

— Да-да, я помню… одну секундочку, София Михайловна… я Леониду Яковлевичу позвоню…

Она потянулась за телефонной трубкой, очевидно собираясь позвонить директору и сообщить, что «проблемный педагог с завучем на подходе».

Я в это время чуть наклонился, подмигнул девушке — чисто по-товарищески, чтобы она хоть немного расслабилась. Та, кажется, едва удержалась, чтобы не улыбнуться, но, заметив ледяной взгляд Мымры, тут же снова нацепила служебное выражение лица, дожидаясь, пока директор возьмет трубку.

Завуч остановилась возле двери директора, поправила свой безупречно выглаженный брючный костюм, втянула живот и глубоко вздохнула. Готовилась она так, будто собиралась не в кабинет начальника, а на сцену перед жюри конкурса «Учитель года».

Наконец, Мымра трижды постучала. Секретарша даже рот приоткрыла, мол, подождите, я же сейчас… но Мымра, конечно, не стала ждать, пока её официально пригласят.

Эта та, которая на нарушение порядков пришла жаловаться… эх, Соня, Соня.

Постучав, завуч сама приоткрыла дверь и, моментально изменив голос, пропела медовым голоском, каким обычно общаются только с ревизорами или проверяющими из министерства:

— Можно Леонид Яковлевич?..

Судя по мягкому мужскому голосу из-за двери, директор действительно пригласил её войти.

Мымра, повернувшись ко мне, мгновенно сбросила маску. Мед сменился на уксус. Лицо завуча снова перекосило от злости.

— Ждите. Вас вызовут, когда понадобится, — процедила Соня с холодной злобой.

И, не дожидаясь ответа, юркнула в кабинет, захлопнув дверь за собой, оставив меня в приёмной в компании секретарши и лёгкого запаха духов. Теперь в кабинете решалась моя «педагогическая судьба».

Секретарша пару секунд сидела тихо, будто оценивая, можно ли со мной говорить. Видимо приняв положительное решение, девчонка стеснительно улыбнулась.

— Владимир Петрович, вы не будете против, если я продолжу краситься?.. — она нерешительно подняла брови. — А то у меня встреча после работы, а я совсем не успеваю.

— Да ради Бога, — заверил я. — Можете и сериал свой продолжить смотреть. Мне, признаться, самому уже интересно, чем там всё закончится.

Секретарша хихикнула, расслабилась и достала зеркальце.

— Вы знаете, и правда, сериал очень интересный, — призналась она. — Всё-таки в Турции умеют снимать про любовь. Там… страсть, ревность, вот это всё. А у нас всё какое-то скучное.

— Может у нас сценарии пишут те, кто давно не влюблялся?

Я решил, что в ногах правды нет и присел на стул у стены.

Девчонка включила сериал, и из динамика снова послышались пылкие признания на фоне восточной музыки. Правда, громкость убавила — видимо, всё-таки стеснялась.

Пока актёры на экране клялись в вечной любви, а секретарша продолжала краситься, я припомнил, что нас в прошлое разговор закончился не на самой приятное для девчонки ноте.

Я покосился на нее. Свет из окна мягко падал ей на лицо, выделяя аккуратные черты и свежий макияж.

— Отлично выглядишь, — сказал я.

Девчонка чуть напряглась, губы поджались. Видимо, ещё помнила мой неудачный комплимент про «укусы пчёл». Тогда, похоже, я действительно промахнулся.

Секретарша демонстративно отвернулась к зеркалу, будто вовсе не услышала. Но я решил не сдаваться.

— Слушай, — сказал я мягче. — Я в прошлый раз про пчел неудачно выразился. Не сразу понял задумку. Очень красиво выглядишь, правда.

— Правда? — сильнее смутилась она.

Но в ее голосе прозвучала та самая нотка, когда женщине хочется услышать подтверждение, но она притворяется, будто ей всё равно.

— Ага, — подтвердил я. — Скулы подчеркнула — аккуратно, со вкусом. Похожа на Клаудию Шифер…

В этот момент зеркальце у неё выскользнуло из пальцев, звякнуло о край стола и упало на пол. Девушка наклонилась, чтобы поднять,