на усталость и насыщенный день, я снова сел за подготовку к экзамену по фармакологии. Он был уже послезавтра, поэтому я не мог пока что позволить себе отдых.

Темы были обширные и мудрёные. Классификация лекарственных средств, антибиотики, противовирусные, антигистаминные и прочие без числа. Дозировки, что для всякого снадобья свои и где ошибка может обернуться бедой. Побочные действия, которые обязательно находились у любого лекарства. И самое главное, взаимодействие лекарств между собой.

Я вчитывался в эти премудрости и невольно вспоминал прошлую мою жизнь, своё прежнее ремесло. И вдруг поймал себя на том, что фармакология не так уж и далека от живописи.

Мне снова вспомнился Верещагин, который любил говорить «Художник, Игорь, должен знать не только краски сами по себе. Он должен знать, как их смешивать, чтобы не получить грязи. Иную пару смешаешь, и выйдет чудо, глаз не отвести. А другую если смешать, то выйдет бурая муть, хоть выбрасывай. Всякая краска со своим норовом, и норов этот надобно знать назубок».

И ведь с лекарствами точно также. Иногда комбинация может привести к исцелению пациента, а иногда к ухудшению здоровья. Только цена ошибки здесь была выше.

С этой мыслью учёба пошла проще. Я стал смотреть на лекарства как на краски, на их сочетания как на смешения тонов.

Просидев за учёбой три часа, я отправился спать.

* * *

Утром в понедельник мне позвонил Виктор Семёнович Панкратов, редактор, который печатал моё опровержение статье Лукина.

— Артём, доброе утро! — бодро поздоровался он. — Не отвлекаю?

— Доброе утро, Виктор Семёнович, — отозвался я. — Нет, слушаю вас.

— Артём, я ведь чего звоню-то, — заговорил он. — Видел я статью Лукина про открытие современной выставки. Точнее можно сказать, что статья-то твоя! Не представляю. как ты это устроил, но месть это достойная! Он был вынужден признать тебя знатоком искусства, и теперь и слова против тебя сказать не сможет, потрясающе! Как тебе удалось?

Я невольно усмехнулся, припомнив субботнюю выставку.

— Личные тайны, — ответил я. — Прошу прощения, но я не могу их раскрыть.

— Понимаю, — отозвался Панкратов. — Слушай, дело такое. У меня к тебе разговор есть, серьёзный. По телефону всего не скажешь. Можем встретиться через час в той кофейне, где виделись в первый раз?

— Без проблем, — ответил я. — Через час буду.

Он положил трубку, и я принялся за сборы. Интересно, что за дело такое?

* * *

Через час я был в той кофейне. Панкратов уже ожидал меня за столиком.

— Вот какая штука, Артём, — начал он. — Заказали мне большую статью. Серьёзную, для солидного издания. О современном искусстве, о его связи с классикой, о преемственности и всё в этом роде. Тема благодатная, гонорар хороший. Да только… Чувствую я, что не хватает мне глубины. Поверхностно выходит, гладко, а души нет. А ты, судя по всему, неплохо во всём этом разбираешься.

Он подался вперёд.

— Словом, Артём, прошу тебя стать моим соавтором, — заявил он. — Заплачу, разумеется, всё честь по чести. Твои знания дорогого стоят, я это понял.

Предложение было лестное и выгодное. И дополнительный заработок, и новые связи, и возможность приложить свои знания к делу, всё разом. Глупо было бы отказываться.

— Я согласен, Виктор Семёнович, — ответил я. — Мне лестно это предложение, и я рад, что смогу вам помочь.

— Вот и славно! — просиял Панкратов и крепко пожал мне руку. — Знал, что не откажешь! Тогда будем на связи.

Мы попрощались, и я отправился к себе в мастерскую. Связи в этом мире понемногу крепнут, и это радует.

* * *

В мастерской я успел подготовить рабочее место, и ко мне пришёл клиент. Сегодня был второй сеанс у Павла, друга Лёхи, с которым мы делали большой тату-рукав в японском стиле.

Первый сеанс был довольно давно, но Павел всё не мог выбраться на второй.

— Здорово, Артём! — бодро поприветствовал меня он. — Готов продолжать. Соскучился уж по твоей машинке даже.

— Здравствуй, — отозвался я. — Присаживайся сразу на кушетку, я посмотрю, как зажило.

Контур зажил отменно, кожа была чистая, готовая принять дальнейшую работу. А работа предстояла долгая и кропотливая.

Японский рукав — это вещь сложная. Дракон, обвивающий руку, волны, облака, цветы. Всё это требовало не только чёткого контура, но и глубоких, объёмных теней, без которых рисунок остался бы плоским и мёртвым.

В этот сеанс я как раз и взялся за тени. Надел монокль и приступил к работе.

«Начертание активно».

Работал я слоями, как оно и положено в таком деле. Сперва прошёлся светлыми тонами, наметил, где будет полутень, где блик. Затем, давая коже чуть передохнуть, стал накладывать затемнение. Чешуя дракона наливалась объёмом. Волны вокруг вспенивались, обретали движение.

— Ты, Павел, имей в виду, — сказал я, не отрываясь от дела. — После нынешнего сеанса заживать будет дольше обычного. Площадь большая, работа плотная. Недели три, а то и четыре уйдёт на полное заживление. Так что уход строжайший. Помнишь, о чём говорили?

— Помню, — закивал Павел. — Я ж не дурак, чтоб такую красоту загубить.

— Вот и молодец, — одобрил я.

Работа шла своим чередом. А Павел разговорился.

— А я на новую работу устроился, — поделился он. — Фитнес-тренера оставил, но теперь буду совмещать, чтобы больше денег зарабатывать.

— Рад за тебя, — искренне сказал я. — Это дело хорошее.

Сегодня мы проработали четыре часа.

«Начертание приостановлено».

«Свойство будет присвоено после окончания работы».

Я заклеил татуировку пелёнкой, и снова напомнил про уход. Павел расплатился за второй сеанс и ушёл.

* * *

Я закончил убирать рабочее место, когда ко мне в мастерскую пришла Вика.

— Слушай, там у Марата проблема, — торопливо сказала она. — Точнее, не проблема… В общем, можешь к нему зайти?

— Конечно, — кивнул я.

Мы вдвоём вышли, я на всякий случай закрыл свою мастерскую и заглянул в барбершоп соседа.

На кресле у него сидел абсолютно лысый мужчина, и что-то листал в телефоне.

— Что случилось? — обратился я к растерянному Марату.

— Да вот, — кивнул он головой. — Пришёл и просит сделать ему бритьё головы опасной бритвой. И настаивает главное. А что мне там брить⁈

Да, ситуация и в самом деле странная.

Глава 21

Доктор едет-едет сквозь снежную равнину. Порошок целебный людям он везет!

Молодой человек, который сидел в кресле у Марата, в самом деле был абсолютно лысый. Даже не короткий ёжик волос, а в принципе ни одного волоса.

— Что мне делать-то? — спросил у меня Марат. — Что мне брить?

— Давай поговорим с самим клиентом, — предложил я. — Уверен, он может прояснить своё… странное желание.

Мы подошли к