половина зала, если не все, до этого момента считала, что мы с Амалией — без пяти минут обручённая пара. Дочь князя из кожи вон лезла, чтобы убедить в этом свет, а я… я просто молчал.

Но больше не собирался водить всех за нос.

Пока в моей жизни не появилась Эля, навязчивое внимание Амалии меня не особо смущало. Да, оно надоедало, местами раздражало, как жужжание мухи над ухом, но не настолько, чтобы идти к ней и прямым текстом рубить с плеча, заявляя, что между нами ничего нет и быть не может. Мне было проще отмолчаться, сослаться на занятость и уехать по делам.

Теперь всё изменилось. Я принял твёрдое решение: пора с этим спектаклем завязывать.

Знал, что может последовать за нашим с Амалией откровенным разговором. Слёзы, упрёки, возможно, мольбы дать шанс нашему несуществующему будущему. Но волновало меня не это. Женские слёзы я мог пережить. Меня пугало другое: как отреагирует дочь князя, когда поймёт, из-за кого именно рушатся её воздушные замки?

Я не слепой. Заметил, что Амалия сдружилась с Элей. И иметь во врагах такую девушку, как дочь князя — избалованную, влиятельную, привыкшую получать всё, что захочет, — было очень опасно. Если я, как мужчина и лорд, смогу пережить её гнев, то вот Эля… Женщина из провинции, без титула, с двумя детьми. Амалия может раздавить её одним щелчком пальцев, закрыть перед ней все двери, уничтожить репутацию.

Не хотелось даже думать, во что может вылиться обида отвергнутой аристократки и как она станет вести себя после этого с той, кого назвала подругой.

И всё же… где-то в глубине души я надеялся на благоразумие Амалии. Как оказалось, она не так проста и наивна, какой пытается казаться. Её поведение сегодня вечером сбило меня с толку.

Когда я вёл Элю под руку в дом, когда пригласил её на танец на глазах у всех — я ждал взрыва. Ждал истерики, холодного душа, яда. А увидел улыбку. Искреннюю, весёлую улыбку и полное безразличие к моей персоне как к мужчине.

С дочерью князя определённо что-то происходило. Я нутром чувствовал это. И намеревался выяснить правду в самое ближайшее время, расставив все точки над «i».

До недавнего времени я вообще не задумывался о женитьбе. Моё сердце было занято чертежами и сталью. Не было той, с кем можно было бы представить себя у камина через двадцать лет. Но когда мне повстречалась Эля…

Нет, наша первая встреча не принесла тёплых чувств. Я был полумёртв, она напугана. Любовь с первого взгляда — это сказки для юных дев, и это не про меня. Но вот удивление и интерес — да, они присутствовали с самого начала. Я до сих пор помню её взгляд в лесу: настороженный, полный отваги и решимости, когда она наставила на моих стражей мой же собственный кинжал. Она защищала детей, готовая умереть, но не сдаться.

Я думал о ней. Часто вспоминал. Как она там? Как добралась до столицы? Устроилась ли? Всё ли у них хорошо? Никто ли не обижает? Поначалу это было лишь желание защитить, ответить добром на спасение, вернуть долг чести. Но когда я увидел её во второй раз… Там, на мосту возле парка… Возможно, мне показалось, но Эля похорошела. Она расцвела. Даже в простеньком платье, с пылающими от гнева щеками, она смотрелась великолепно, так смело пытаясь дать отпор псам Гроберта. В ней была порода. Не та, что даётся по праву рождения, а та, что куётся характером.

Наверное, именно в этот момент интерес к Эле начал перерастать во что-то большее.

Бал продолжался.

Я стоял рядом с князем и отцом, которые о чём-то негромко переговаривались, и не мог отвести взгляда от центра зала. Там, окружённая плотным кольцом аристократов, стояла она.

Эля.

Сегодня она была невероятно красива. Ни одной даме в этом зале не сравниться с ней. Уверенная, знающая себе цену, но без грамма высокомерия. Эля вежливо отвечала на вопросы, улыбалась, держалась с достоинством королевы.

Мне безумно хотелось снова подойти к ней, встать рядом, положить руку на талию, обозначив своё право быть с ней. Но я не смел. И так наделал много шума своим вниманием. Но не собирался отступать, нет. Правда, для того, чтобы двигаться дальше, я должен был поступить честно. Мне было необходимо переговорить с Амалией.

Я скосил глаза на князя Лерея. Тот выглядел спокойным и довольным. Знал, что он мудрый человек и не станет вставлять мне палки в колёса только из-за того, что я выбрал не его дочь. Лерей слишком благоразумен, чтобы пасть так низко.

Вечер тянулся бесконечно долго. Аристократы всё никак не могли успокоиться, обсуждая портрет Амалии, который действительно получился просто невероятным. В их словах слышалась искренность. Знатные дамы и господа действительно были заинтересованы в сотрудничестве с Элей. Они настолько увлеклись новой звездой, что никто даже словом не обмолвился о двух девицах, из-за своих длинных и ядовитых языков которые теперь опозорены навечно.

Амалия не отходила от Эли ни на шаг. Она что-то шептала ей на ухо, они о чём-то хихикали, и я чувствовал себя последней скотиной. Я мог разрушить эту зарождающуюся, такую редкую для нашего мира женскую дружбу. Но всё равно отступать не собирался.

И вот настало время разъезжаться по домам. Амалия лично усадила Элю в экипаж, отгоняя строгим взглядом особо назойливых аристократов, что не теряли надежды напроситься на заказ прямо сейчас.

Я стоял на широком крыльце, вдыхая прохладный ночной воздух, и смотрел, как карета с Элей уезжает в темноту.

— Ну и? — донеслось у меня за спиной.

Отец.

— Чего стоим? Кого ждём?

— Я так понимаю, он решил сначала поговорить обо всём с моей дочерью, — раздался следом смешливый голос князя.

Я обернулся. Лерей улыбался. Как я и думал, он не держал на меня зла. Это слышалось в его голосе, читалось в открытом взгляде.

— Они подружились, ты же в курсе? — спросил князь, вставая со мной плечом к плечу и глядя на Амалию, которая махала вслед экипажу.

— В курсе, — кивнул я. — Поэтому и медлю.

— Прекрати сталкивать его с выбранного пути, — заворчал мой отец, тем самым вызвав у князя тихий смех. — Пусть Лестр поступает так, как велит ему сердце.

Они начали шутливо друг друга подкалывать, обсуждая молодость и свои собственные сердечные дела, а я смотрел неотрывно на Амалию.

Она повернулась и начала подниматься по ступеням. Лёгкая, воздушная, всё ещё светящаяся после триумфа подруги. С каждым шагом она была