с ума, умирали и возрождались. Агата окончательно и бесповоротно поняла свою кошачью сущность. Пусть она просто зверь, не прекрасная леди, не чопорная ведьма или надменная магичка. Но зато они знают цену пламени, что горит в их телах, и силу огня их желания.

Им не хотелось сегодня, чтобы утро когда-нибудь наступало: оно все изменит, оставив в прошлом эту их ночь.

33. Бабуля

Но утро наступило неумолимо и даже как-то подло. И кто просил?

Сегодня Агата проснулась раньше Рудольфа. В кои-то веки, она и не припомнит такого.

Оставила его досыпать, тихонько воды принесла из ручья у избушки, поставила чайник. Вышла умыться, а когда вернулась, нашла за столом отчего-то смущенно улыбающегося ей волка.

Взгляд у него стал за последнее время такой… самоуверенный и спокойный. Вот что с мальчиками делают женщины, надо же!

— Мы сегодня приедем в деревню. Готова?

Внезапно! А ей нужно было приготовиться? Ее съедят серые волки?

— Руд, кстати! Я все забываю спросить: отец твой оставил тебя наследником, покинув этот бренный мир. А мама?

— Умерла очень давно. Я даже не помню ее. Деревенские мне рассказывали, что бабушка моя, ее мать, с ней была очень сурова и кончину ускорила.

Агата прищурилась, отхлебывая из надколотой чашки горячее травяное варево, уже заботливо налитое Рудом.

— И мы едем сейчас в гости к этой чудесной старушке, как я понимаю? Кстати, а то, что невестушку ты себе приглядел так удачно, на здоровье бабулином никак не сказалось? Ну там деменция или удар сердечный ее не хватил, случайно? Вдруг мы приедем, а бабуля недееспособна? Что тогда?

Волк на минуту задумался, плечами пожал и неспешно начал одеваться (по устоявшейся традиции он сидел полуголым, конечно же).

— Ну да, тебе откуда знать-то. Ты же так быстро враз посерел и убег в темный лесок. Суровая бабушка, значит. Что еще за сюрпризы в деревне? Невеста хотя бы не ведьма, я надеюсь?

— Бывшая, между прочим, — Рудольф усмехнулся. Нюхливые волки, конечно, мгновенно поймут, кто есть Агата — и про их отношения тоже. И ему впору гордиться.

— Бывшая — не бывшая, а колечко при ней, между прочим, — глаза Агаты полыхнули тигриным золотом.

Красиво, опасно, весьма многообещающе. Рудольфу понравилось.

За ночь лошади отдохнули и, минуя дом бабки Алены, со стороны реки и вдоль поля путники подъезжали к той самой деревне ближе к полудню.

На огромном дубе красовался большой чугунный щит с высокохудожественной и многообещающей надписью: «Хвосты».

Ну да, лаконично и откровенно. Въехав под кроны центральной дубовой аллеи, Агата присвистнула. Ничего себе, «деревенька». Каменная мостовая, стриженные аккуратно газоны, большие каменные же дома под красными черепичными крышами. Резные ставни, ярко цветущие палисадники за низенькими расписными заборами.

Народ в «Хвостах» жил, пожалуй, даже цивилизованней и богаче, чем в том же Гилоде. О сельском быте говорила лишь стайка босоногих детишек, висящих на дальнем заборе, холеные курицы, чинно клюющие жирненьких червячков у колодца, запах ранних яблок, доносящийся из садов, да еще покрякивание уток в придорожной канаве, больше похожей на чистый ручей. Агата крутила головой, рассматривая все и вынюхивая. Рудольф же раздумывал, придерживая коня. Любопытные жители их разглядывали, не таясь. Интересно, как быстро о нем доложат бабке? Если узнают, конечно.

Сзади вдруг раздался грохот колес о мостовую и цокот копыт.

Лошади испуганно шарахнулись под дубы, а мимо них прокатил странный экипаж: коротенькая тележка на двух колесах с крышей-кабриолет, сложенной в гармошку за спиной возницы, и пара крепких и быстрых пепельно-серых лошадок. Управляла этой колесницей бесстрашно и лихо рослая женщина в светлом мужском костюме под цвет лошадей. И что самое необычное — женщина была очень коротко стрижена, седые волосы топорщились ершиком. Подобную стрижку тигрица видела в этом мире впервые — здесь даже мужчины предпочитали носить длинные волосы.

Агата невольно залюбовалась этой колоритной фигурой и вздрогнула от неожиданности, услышав негромкое Рудово: «А вот и бабуля».

Мысленно Агата восхитилась. Покосилась на Руда. Сразу видно фамильное сходство, вот он откуда такой молодец и красавец. Женщин с характером Агата Гессер не боялась. Вряд ли кто тут из них будет покруче ее собственной матушки или тетушек. А подружки их… А уж бабушка… Громко фыркнула, улыбаясь, и только пришпорила лошадь.

Аллея из древних дубов выводила к фонтану. Настоящему, мраморному, и даже то, что в нем плавали утки, картинки вовсе не портило. Небольшая круглая площадь напротив внушительного белого дома с колоннами, основательного, совершенно гоголевского такого, помещичьего. Агата почувствовала себя почти как дома. Сейчас дубовые двери откроются, и на ступени выйдет Манилов, наверное. Или Собакевич. На этом обширный литературный багаж у Агаты заканчивался.

Они спешились, передав лошадей подбежавшим кудрявым мальчишкам, и вошли в дом.

— Я воняю, — тихонечко прошипела тигрица Рудольфу куда-то в плечо. — Конским потом, своим тоже и твоей… сам знаешь чем.

Волк широко улыбнулся, довольный чем-то. Взял ее за руку и провел в дом по одному ему знакомому направлению. Смешно ему? Ну да, он мужик, ему можно.

Никто их не встретил, хозяйка не спешила бежать с распростертыми объятиями навстречу внуку. Тигрица про себя чертыхнулась: она ведь уже представляла себе мысленно их диалог, да так живо, что даже обиделась.

Зато появились просто лопающиеся от любопытства мальчишки, очевидно, прислуга. Руд что-то прошептал, подозвав самого рослого, и они разбежались как зайцы.

— Пойдем, я отведу тебя помыться и переодеться, и я так думаю… — он бросил взгляд на огромные напольные часы, стоящие у стены светлой веранды, — зная привычки бабули, к обеду нас вызовут на разговор. Помочь тебе?

Последнюю фразу Рудольф произнес нарочито громко и с явным нажимом, словно что-то подсказывая. Ох и пройдоха!

— Ну, конечно, я очень устала, и твоя помощь бесценна… любимый.

А чтобы не размечтался, глазом так подмигнула, мол, все понарошку. Волк расстроился, но виду не подал. Точней — постарался, но Агата разглядела в его глазах опасный огонек. Она уже хорошо его знала. Церемониально подал ей руку, и они двинулись вглубь роскошного дома.

Волк привел свою подругу в светлую комнату в нежных лавандовых тонах с отдельной ванной. Только сейчас Агата вдруг поняла, как соскучилась по благам цивилизации. С утробным урчанием бросилась раздеваться, не обращая ни малейшего внимания на остолбеневшего Руда. Тот только одежду разбросанную собирал, кидая голодные взгляды. Горячая вода, мыло, губки и щетки — о, вот ты как выглядишь, высшее наслаждение!

— Руд, во что мне переодеться?

Вдруг ужаснулась. Как-то она не подумала! Он сел на край ванной, щурясь лукаво, как