— Неужели вы бы стали контактировать с заражёнными? — удивился молодой аристократ. Кроуфорд с трудом его вспомнил, сын погибшего графа, испытывающий лютую ненависть к инопланетным захватчикам. — Это ниже вашего достоинства!

— У нас есть колонии. В последнее время я то и дело слышу вульгарные речи о слабости империи, необходимости отделения и объявления независимости, — усмешка превратилась в угрожающий оскал, заставив неопытного собеседника вздрогнуть. — Право слово, нам следует преподать им жестокий урок, забрать детей их лидеров и как следует повеселиться.

— И таким образом вы подтвердите их слова и проявите себя вульгарным ретроградом. — Новый звонкий голос был ему незнаком. Обернувшись, Эдмунд с удивлением увидел принцессу Элеонору, нынешнюю наследницу престола. Мрачное лицо блондинки нисколько не умаляло её красоты, лорду Кроуфорду ещё сильнее захотелось завоевать ценный трофей. — Одумайтесь! Нам нужны могущественные союзники, а не рабы!

— Элеонора, вы ещё так юны и неопытны, — сказал он, попытавшись придать своему голосу отеческие нотки. — Со временем вы поймёте — с паразитами нельзя поступать иначе. Наша власть веками держалась на силе и жёстком контроле, и сейчас они нужны нам как никогда. Традиции укрепляют общество, без них мы превратимся в горстку дикарей…

— Оставьте свои скучные речи жалким жополизам, лорд, — последнее слова Элеонора чуть ли не сплюнула. — Когда я стану императрицей, я наведу порядок в стране и исправлю сделанные вами ошибки!

Гордо вздёрнув заострённый нос, она прошла к одинокому трону на возвышении, встав за его спинкой. Юной принцессе пока не хватило смелости и наглости сесть на место бабушки.

Эдмунд был опытным политиком, он умел не поддаваться эмоциям. Сохранив контроль, он красочно представил подвешенную за руки Элеонору, чью спину рассекает утяжелённая плеть с металлическими шариками на концах. Рот сразу наполнился слюной, и настроение пошло на лад. Пусть птичка трепыхается, пока может, скоро её бабушка потеряет корону, и она останется совсем одна. Беззащитная и прелестная…

Недавний кризис подорвал доверие аристократов к императрице. Тем более, Маргарет находилась в почтенном возрасте, её дар слабел, и, по слухам, смерть сразу двух любимых детей подорвала её рассудок. Многие аристократы не простили ей уход в полную изоляцию из-за страха перед Белым Роем, пока они спасали погибающую страну.

Сегодня Её Величество Маргарет Виндзор должна сложить с себя корону и передать власть, если не захочет столкнуться с мятежом крупнейших фракций. Ради такого Кроуфорд объединится с проклятым Монтегю, и потом они решат между собой, кто станет настоящим правителем.

Может, он удовлетворится постом министра финансов… пусть ворует сколько угодно, лишь бы не мешал вести жёсткую внешнюю политику и приводить колонии к покорности.

За приятным размышлениями Эдмунд не сразу заметил появления императрицы. Разговоры в зале стихли, и аристократы неохотно склоняли головы перед сгорбленной старухой, сохраняя видимость приличий. Времена, когда Маргарет Виндзор внушала страх, остались в прошлом. Не стоило ей отсиживаться в своём летнем дворце, испугавшись Белого Роя.

Сохраняя отрешённое лицо, императрица прошла прямиком к трону и села на него со сцепленными зубами. Похоже, каждое движение причиняло ей нешуточную боль. Аристократы остались на ногах, продолжая придерживаться столь любимых лордом Кроуфордом традиций.

— Раньше я любила весну, — голос Маргарет Виндзор резко контрастировал с болезненным видом, в нём по прежнему слышались сила и острый ум. Опытные маги прекрасно понимали, что она до сих сможет стереть в порошок большую часть присутствующих, пусть и заплатит за это жизнью. — Благодаря лордам Кроуфорду и Монтегю теперь я запомню её временем, когда меня лишили короны.

Лидеры лейбористов и консерваторов переглянулись. С одной стороны они боялись вызвать гнев монаршей особы, с другой они должны проявить себя сильными лидерами. Эдмунд на мгновение опередил Джулиана, выйдя из толпы и представ перед сощурившейся Маргарет.

— Ваше императорское величество, я безмерно уважаю Вас и ваши заслуги, Вы хорошо послужили нашей великой родине. — Он говорил почти искренне. Виндзор была прекрасным правителем в спокойной привычной обстановке, не давая развиваться существующим соперникам. Всё сломалось, когда на них напал новый враг. — Однако рано или поздно любой великий правитель понимает, когда настаёт момент отойти в сторону и передать власть следующему поколению.

— Вы всегда умели красиво говорить, лорд, — усмехнулась старуха, резко выпрямляясь. Теперь от неё буквально исходила сила, дар отреагировал на эмоции хозяйки и ненадолго вернул ей прежнюю мощь. — Но неужели вы думаете, что юная Элеонора справится с империей лучше меня? Особенно в такое тяжёлое время.

«Так ты вообще ничего не делала», — мелькнуло в голове раздражённого аристократа.

Похоже, Маргарет не хотела отдавать власть, прекрасно понимая, что Элеонора станет чьей-то марионеткой, ей банально не на кого опереться. Прошедшие потрясения сильно проредили лагерь лоялистов. В первую очередь личинки заражали приближённых к королевской семье, пытаясь добраться до правящей верхушки.

И даже с появлением сканеров Белого Роя обе партии под шумок казнили многих соперников, желая максимально ослабить императрицу. Отсиживаясь в безопасном дворце, она не смогла защитить собственных людей, и те, кто выжил, поняли намёк и сменили лагерь.

— От лица всех консерваторов я выражаю безмерную поддержку будущей королеве Элеоноре Виндзор, — заявил Кроуфорд торжественным тоном. — Она всегда найдёт в нас надёжную опору! Вместе мы снова сделаем Британию великой!

Люди за его спиной одобрительно загудели, демонстрируя величину усилившейся фракции. Чуть позднее Монтегю повторил за Кроуфордом почти слово в слово, и лейбористов в зале оказалось не меньше консерваторов. Оставшиеся лоялисты молчали, собравшись в дальнем углу, они чувствовали себя преданными.

Немногочисленные нейтралы и вовсе затерялись в толпе, стараясь не привлекать к себе внимания. Времена смелых одиночек прошли с «загадочной смертью» Огайо Гилерхеда. Кроуфорд с большим удовольствием сломал шею наглому цыплёнку, в последние мгновения своей жизни он резко отбросил идеалы, за которые якобы боролся, и тщетно молил о пощаде…

Маргарет Виндзор ничего не ответила лидерам партий, её губы сжались в узкую полосу. Постепенно в бальном зале её родового дворца всё отчётливее ощущалось напряжение. Отказ императрицы добровольно вручить корону внучке-марионетке приведёт к непрогнозируемым последствиям.

— Давай, бабушка, я справлюсь! — вдруг заговорила та, от кого меньше всего ожидали каких-то речей. Элеонора смело шагнула вперёд, встав рядом с Маргарет, её голубые глаза горели огнём пылкой юности. — Прижму распоясавшуюся аристократию к ногтю! Ты будешь мной гордиться!

— Справишься ли? — спросила действующая императрица будущую. — Не обманывайся их сладкими речами, мы пригласили в свой