с тем, что он был в списке подозреваемых, однако, возможно, он понимал, что его ДНК найдут в домике, и не хотел подставляться. Надо попросить Хуаниту отправить запрос в полицию: пусть еще раз все проверят. Посмотрим, есть ли он в их базе. Хотя, честно говоря, сомневаюсь, что из этого что-то выйдет: вполне возможно, Клэр хочет запутать меня. Тем более, на проверку ДНК уйдут недели, а у меня остался всего месяц, чтобы со всем разобраться. Сделай уже что-нибудь, Алекс.

– У них и моя-то ДНК была только из-за дурацкой шутки с кражей из магазина.

Клэр продолжает крутить сережку.

– Что за шутка?

– У нас была забава – разводили друг друга «на слабо», и она… – Клэр внезапно застывает. – Бред какой-то. Зачем я вообще вам все это рассказываю! Даже если предположить, что я убила Николь за то, что она оказалась такой лживой тварью… – прервавшись, Клэр бормочет под нос «земля ей пухом» и продолжает: – Зачем бы мне понадобилось нападать на Ли Джонс?

Она права. Это единственное, что я не могу объяснить, – ее и Николь связывает один лишь Эрик Майерс. Однако, когда от каждого слышишь «даже если бы это был я… зачем мне…», это настораживает. Раз уж они сами допускают такую вероятность, то я и подавно.

– Вы были знакомы с Ли Джонс?

– Нет! – выкрикивает Клэр. – Говорю же, я ее не знаю. Я не маньяк-убийца! Боже правый!

Да, но связь между убийством Николь и исчезновением двух других девушек так и не доказана. Это по-прежнему лишь предположение, в которое все поверили. А у Клэр были веские основания не любить Николь.

– Вы согласились бы пройти тест на полиграфе? – спрашиваю я, вспоминая ее бывшего парня, который не отвечает больше на мои звонки.

Хотя в «Краймлайне» есть полиграф, полученные данные все равно нельзя использовать в легальном поле. К тому же я понятия не имею, разрешат ли мне им воспользоваться.

– Нет, конечно! Вы совсем рехнулись?! – возмущается Клэр. – Разговор окончен! Позвоните еще раз – будете общаться с моим адвокатом.

– Постойте! – Надо сдавать назад. – Простите, я не хотела…

– Ах да, еще кое-что! Если вдруг вы не заметили, у меня нет татуировок с тремя шестерками.

– Да, конечно, я всего лишь…

Звонок обрывается.

Мимо вновь проходит Тоби, заглядывая внутрь, и я принимаюсь просматривать свои записи. Пока что имеем следующее. Райан Джонсон – врал, не прошел тест на полиграфе, алиби сомнительное. Клэр – ДНК на месте преступления, алиби нет. Адам Редмонд – имя значится в записке, зациклен на дьяволе, стихе из «Откровения» про число зверя, вел занятия в воскресной школе. Никто из них не похож на серийного убийцу, между ними и Ли Джонс не прослеживается никакой связи, и ни у кого нет той самой татуировки. Всего этого недостаточно, чтобы убедить Тоби снять еще один выпуск про это убийство. Вздохнув, я начинаю собирать вещи, и тут у меня звонит телефон.

– Алло?

Тишина. Смотрю на номер – скорее всего, какая-нибудь реклама.

– Алло? – повторяю я.

На этот раз в трубке раздается голос.

– Жду не дождусь, когда разрежу тебя на куски и испишу все стены твоей кровью.

Вижу свое застывшее от ужаса лицо, отражающееся в мониторе, и отвожу глаза.

– Кто это?

В трубке гудки.

* * *

– Номер, скорее всего, одноразовый, – заключает Хуанита, возвращая мне телефон. – Поэтому никто и не отвечает. Наверное, уже выбросил в мусорку. – Она откидывается на спинку кресла, уперев локти в подлокотники. – Ты не узнала его?

– Нет, – я стискиваю в руках телефон, а сердце все еще бешено колотится. – Он, видимо, как-то изменил голос.

– Похоже, ты кому-то здорово на мозоль наступила, – замечает Тоби.

Она стоит, опираясь на стол Хуаниты, и выглядят они рядом довольно абсурдно: крошечная Тоби и огромная Хуанита.

– Вы можете выяснить, откуда звонили? – спрашиваю я, гипнотизируя номер на экране, словно это даст мне какую-то информацию.

– Не так-то это просто, – отвечает Хуанита. – Возможно, получится отследить серийник телефона и узнать номер карты, с которой оплачивали, однако я бы на его месте пользовалась наличными. Разве что мы имеем дело с умственно отсталым. Вполне возможно, это кто-то из приятелей Эрика Майерса – операция под чужим флагом. Хотят выставить все так, словно тебе угрожает кто-то еще, а сам Майерс невиновен.

Тоби согласно кивает.

– Да, мы такое проходили.

– Может, и так, – неуверенно говорю я. Слишком уж сложная схема выходит.

– Мы получили результаты анализа ДНК с прошлого письма? – спрашивает Тоби, усаживаясь на стол, к явному недовольству Хуаниты.

– Пока нет. Я потороплю их. Если отпечатки есть в базе данных, мы об этом узнаем.

Тоби принимается болтать ногами, сидя на столе.

– Как ты сама говоришь, никто из них не имеет никакого отношения к Ли Джонс. И татуировок у них нет.

Хуанита демонстративно захлопывает ящик стола, и Тоби наконец спрыгивает на пол.

– Связь, конечно, сложно проследить, однако, если ты маньяк, надо же с кого-то начинать.

– Да, пожалуй, – соглашаюсь я, хотя что-то мне в этом во всем не нравится.

– А как дела с Ли Джонс? – спрашивает Тоби.

– Встречаюсь с ней завтра.

– Ого! – Похоже, Тоби приятно удивлена. – Уговорила?

– Да.

Пожалуй, не стоит упоминать, что это стоило пять тысяч долларов.

– Тут еще кое-что прислали, – добавляет Хуанита, протягивая Тоби письмо.

Я успеваю разглядеть напечатанное сверху название юридической фирмы.

– Что это? – спрашиваю я, когда Тоби возвращает письмо Хуаните.

– Предупреждение, – отвечает Хуанита. – От адвоката Райана Джонсона.

Глава 61

Ноябрь

Густой дым рассеивается в воздухе, оставляя после себя неприятный сладковатый запах.

– Дурацкая привычка, – извиняется Ли Джонс, убирая в карман электронную сигарету.

Я перевела ей на счет половину требуемой суммы, и она согласилась со мной поговорить. Пришлось приехать к ней в Пенсильванию, в городок Аллентаун, куда, по ее собственным словам, она перебралась ради парня, а в итоге осталась там из-за ребенка. Встретились мы в каком-то торговом центре и теперь направляемся на фудкорт.

В отличие от Донны Уайт, Ли Джонс за эти десять лет практически не изменилась – разве что немного прибавила в весе и прическу сменила с дред на афро. На месте страшных порезов остались шрамы: тонкие линии на руках, на ключице, на шее до самого подбородка.

– Будете что-нибудь? – спрашиваю я, обводя взглядом фудкорт.

Выбор не сильно большой: Panda Express с китайской едой, пиццерия Sbarro, соки Jamba и Cinnabon. Булочки с корицей пахнут умопомрачительно (на занятиях по экономике нам рассказывали, что они специально делают так, чтобы запахи оставались внутри помещения, а не уходили