их ведут, врезались в коней. Седоки разили пиками седоков и животных под ними. Зазвенела сталь. Сотни глоток орали что-то яростное и злое. Все смешалось на миг, и понеся потери, один строй прошел сквозь другой.

— Вперед! — Заорал я.

Нужно прорваться, уйти. Тех кто отстал, пал,их вытащит арьергард. К сожалению потери неизбежны. Но цель в данном случае оправдана.

Но тут краем глаза увидел, понял, что из темноты на меня летит одуревший от боли скакун. Всадника он тащил где-то по земле, внизу. Его совершенно было не видно, но слышались удары. Зверь ярился, фыркал, кровавая пена срывалась с его морды. Его заносило в сторону, он пробивался, пытался уйти из этого безумия.

Вперед, это все о чем он мог сейчас думать.

Хотя и умирал.

Аркебуза тут не была помощником. Животина в предсмертной агонии, вряд ли ее остановит пуля. Добьет, да. Но инерция слишком велика. Мгновение на решение! Я резко потянул удила. Верный скакун мой взревел от негодования, встал на дыбы. Копытами он жестко приложил израненного собрата, отбросил. Он пронесся мимо, рухнул где-то чуть дальше.

Но инерция была частично погашена. Удара не произошло, чего я и хотел добиться.

Только! Дьявол! Усидеть бы!

Меня тряхнуло так, что по позвоночнику прошла рвущая искра боли. Казалось, все позвонки я ощутил и пересчитал. От копчика до шеи. Конь пал на передние ноги обратно, мотнул головой, рванулся еще раз. Влево, вправо. Снова вверх! Я подлетел немного, но все же умудрился каким-то чудом сдавить, свести бедра, усидеть в седле и не потерять стремян.

Грохнулся обратно, руками обхватил шею.

— Ну… Ну… — Прогудел что-то бессвязное, успокаивая. — Давай, друг. Все. Уже все!

Верный скакун мой был опытным, но такое совершенно выбило его из колеи. Ржал, волновался, не слушался.

— Ну. Ну.

Артачился, пошел боком. Налети на нас сейчас еще кто, проблем бы было очень много. Но волна уже ушла за спины. А второй впереди не было. Шляхты хватило ровно на одну сшибку. Сейчас их там встретит наш арьергард и панам придется не сладко.

Только мои тоже умчались вперед, выполняя приказ. Вокруг темнота. Крики и стоны где-то рядом.

— Господарь! — Рядом появился, замер Абдулла на своем коньке. — Как?

— Живой. — Выпалил я, уставился на его силуэт.

Он смотрел на меня, на скакуна, по сторонам. Богдана и Пантелея я не видел. Вероятно они умчались вперед вместе со всеми. В такой неразберихе упрекнуть их никак язык бы не повернулся. К тому же у здоровяка задача — хранить не меня, а короля. Вот и делает, что должно.

Казак же, скорее всего сшибся с кем-то, прикрывал своего собрата, вот и унесся по инерции.

— Идем. — Конь подо мной наконец-то выровнялся, но тут я понял. Он хромает.

Черт! Это плохо, чертовски плохо. Надо уходить, а он не унесет меня далеко и надолго.

Татарин живо понял проблему.

— Бери моего! — Выкрикнул он. — Дождусь, сяду!

Взглянул на его худого конька. Мой старый товарищ, сопровождавший меня с самого начала, превосходил его во всем. Сможет ли он утащить меня. Все же доспехи. Я на дело полез не с голым пузом, а в привычном мне юшмане. Не латы конечно, но лишних полтора десятка килограмм присутствовали. Да и сам я весил побольше чем Абдулла, хотя и не намного.

— Ты не смотри. Хороший конь.

— А ты как?

Но Абдулла ничего не говорил, он спрыгнул со скакуна, прихватив саблю и то, что было у него на поясе, исчез в темноте.

— Черт.

Я понимал, что разговоры — потеря времени. Татарин решил и сделал то, что действительно было нужно. Мы бы спорили, пытались как-то идти. Сколько прошли бы, отстали, отбились.

Пришлось мне быстро влезать в непривычное седло. Своего скакуна я взял под уздцы и шустро направился вслед за уходящими вперед. Животное словно не заметило смену владельца, на удивление слушалось, не роптало, шло ровно и плавно. Хотя чувствовалось,тяжело ему вынести доспешного.

Ничего. Не далеко и там у нас есть заводные.

А вот мой верный коняга все сильнее начинал сбиваться с хода. Нога подводила его. Пока что он еще слушался, бежал рысью рядом, торопился. Без седока — то ощутимо проще. Нес только мои вещи, с которыми я расставаться никак не хотел. Уж больно дорогой трофей достанется тому, кто найдет мою павшую лошадь — карабин, два отличных рейтпистоля. В седельных сумках кое-какие припасы и пара гранат. Ну и конечно гигантская «зажигалка». Ее нужно сломать. Такая штука попасть к врагу не должна никак.

Сзади слышался топот и крики, вроде бы на русском. Арьергард, но довольно далеко. Впереди вроде бы тишина. И тьма вокруг. Луна зашла за тучи, не видать ни черта. Слева горело несколько костров, но далеко, толку от них почти никакого, кроме как ориентир. Туда мне точно не надо!

А вокруг хоть глаз коли. Но судя по звукам лес близко. Ветер колышет стволы, они потрескивают.

Точно. Толкнул скакуна пятками, повел туда.

Впереди заржал конь, еще один. Топот. Я изготовился рубить, мало ли на кого тут можно нарваться. Вдруг шляхта, какой-то разъезд. Хотя мой отряд должен был всех отбросить, рассеять, но кто-то же мог выжить.

— Господарь! — Я услышал вопль Богдана. — Ты?

Сзади, за моей спиной, слышались выстрелы, звуки боя, звон сабель. Видно арьергард схлестнулся с объединенными шляхецкими дозорами, гонял их и громил. Может нарвался еще на кого-то. Но все же численный перевес и инициатива на нашей стороне. Должны прорваться и уйти.

— Господарь!

— Я здесь. — Подал голос, но не громко.

Справа наконец-то я увидел силуэты деревьев. Богдан на своем скакуне, удерживая второго заводного под уздцы, ждал. В полусотне метров, дальше, если я хорошо разобрал в темноте, опушка, а значит где-то рядом поворот дороги.

Наконец-то, добрались.

— Здесь я. — Повторил и казак рванулся ко мне.

Заметил, слетел с седла, пал на колени, прямо перед татарским конягой.

— Прости! Прости меня дурака! Господарь! — В голосе его слышался страх и какое-то отчаяние.

— Встань ты. — Я тоже спешился. — Помогай.

— Это же… — Глаза его в темноте блестели. А голос дрожал. — Мы — то думали…

— Помогай! Потом все.

Мы быстро расседлали моего раненого скакуна. Он фырчал, мотал головой, роптал. Я краем глаза глянул, что с ногой. Нагнулся, коснулся. В темноте не особо видно.