Вельзевул тоже не давал расслабиться. Он напряжённо подёргивал плечами и, разумеется, следил за мной и Деусом, не поворачивая головы.

Деус же вёл себя уверенно и неотвратимо — как айсберг. Давным-давно я видела такие глыбы, путешествуя по Северному плато в нейтральных землях… Сейчас демон ничем не напоминал ночного соблазнителя. Или хитреца, который подначивал Веренею, заставляя её совершать маленькие оговорки, чтобы затем превратить их в ошибки.

Деус приготовился поставить точку.

— Мы ходатайствуем о расторжении брачного договора и, разумеется, плетения между супругами, — напомнил он. Его голос звучал почти ласково, но все невольно напряглись. — Герцогиня, в обмен на свободу, согласна проявить добрую волю и отдать Вельзевулу то, что ему дороже всего. Она отказывается от претензий на половину имущества, включая накопленные сокровища и земельные владения во всех мирах, где они были обнаружены. Однако леди Виолетта сохраняет за собой право распоряжения этими средствами — для осуществления инвестиций, обеспечения проживания в любом из миров себе и сыну, а также в целях личной безопасности.

Вельзевул оборачивается ко мне. Его лицо темнеет, но я не могу заставить себя на него взглянуть. Слишком много лет я смотрела ему в глаза — и не находила ответов. Потом ушла и надежда.

А Деус продолжает:

— Это не обсуждается. Леди Виолетта Церингерен после развода возвращает себе право на перемещения между мирами. Никаких препятствий к этому не возникнет, но мы подчёркиваем данный факт отдельно. Это один из пунктов, причинявших моей клиентке наибольшие страдания во время брака.

Адвокат делает паузу. Я понимаю, сейчас последует что-то спорное. Да, так и есть.

— Леди настаивает на свободных выходах за пределы Бездны вместе с сыном. Королева троллей ни разу не видела внука, поскольку её собственные перемещения затруднены. Конечно, мать обязуется, что основным местом проживания мальчика останется Ад, к которому он физически привязан, особенно в раннем возрасте. Не в её интересах вредить сыну.

Демон уже стоит. Чтобы усилить эффект, он как бы случайно вскидывает руку.

— При этом мы отзываем ещё от одно ранее выдвинутое условие. Леди больше не просит ограничивать общение отца с ребёнком. Вельзевул в праве проводить с сыном всё свободное время, а, когда мальчик подрастёт и перестанет нуждаться в постоянном присутствии матери, отец сможет забирать его к себе. Весьма цивилизованный подход. И ещё один важный момент. Все визиты он должен заранее согласовывать. Герцог не будет появляться в резиденции семьи без разрешения бывшей жены. Он подтвердит это клятвой. Иначе в доме придётся дежурить кому-то из высших, потому что плетения или защиты, способной удержать демона уровня Вельзевула в стороне от его родных, просто не существует.

Моя рука дрожит. Я молчу. Самое главное сказано. Если Вельзевул не согласится на разрыв плетения, он никуда не уйдёт. Будет по ночам дежурить около нас — спать на кровати, под кроватью, на балконе, на ковре. Если я захочу его выгнать, придётся согласиться на кровавую драму. Он без шуток вступит в смертельную схватку с любым из первого круга. Погибнет сам — или отправится в Горнила.

Повелитель Мух продолжает глядеть в упор.

— Что касается титула… — Деус выдерживает драматическую паузу. — Герцогиня сохраняет его за собой. Всё-таки это часть её жизни и символ её положения как матери наследника.

Это подарок моему тщеславию. Если бы Маркус хотел меня унизить, я бы легко отказалась от титула. Но он не против, я знаю.

Деус не стал комментировать это решение. В конце концов, это не его дело.

Вельзевул лениво повернулся к моему адвокату. Я бросила на него косой взгляд. Сейчас у него такой вид, будто всё это касалось кого-то другого. Демонстративно то ли улыбнулся, то ли зевнул.

Изображает скучающего зверя. Понятно, что готов наброситься на Дэва, как только мы выйдем — прямо у центрального входа. Надо вызвать Конвея. Надеюсь, он всё правильно понимает.

... Это далеко не конец. Теперь очередь Маркуса. К чему готовиться? На мировое соглашение, которого добивалась Веренея, мы с Деусом не пошли.

Герцог заговорил. Низко и непривычно мягко. От его голоса кружилась голова — как будто я прямо сейчас лежу на нём, а он гладит меня по спине, не до конца убрав когти.

Это наваждение, безумие. Надо срочно избавиться от его общества. За эти недели мы провели вместе слишком много времени — больше, чем во все его предыдущие возвращения в Бездну.

— Я согласен, — хрипло заявил он. — Согласен на развод. Освободить тебя. Все счета, всё имущество — распоряжайся, как хочешь. Ты самая разумная женщина из всех, с кем я знаком, Виолетта. Ты не растранжиришь, а приумножишь. Я не боюсь доверить тебе всё. Это в интересах нашего сына.

Становится душно. Как реагировать? Скажи он это год назад… А теперь мы зашли слишком далеко. И мне мало. Я хочу настоящей свободы. Такой, где мы не пересекаемся без крайней необходимости. Но выдержу ли я? Смогу ли стать для него чужой?.. Что он скажет про плетение?

На секунду мы встречаемся взглядами.

— Но, — он повышает голос. — Всего одно «но». Или даже несколько. Я не могу разорвать связь. Не хочу и не могу. Это физически невозможно. Ты стала частью меня, Виолетта. Чтобы жить дальше, я должен быть твоим. Пусть даже на расстоянии. Пусть даже ты меня ненавидишь.

Я не понимаю, что чувствую. В основном — клятое облегчение. Даже припертый к стенке, он намерен бороться за нас. Вельзевул не слышит голоса разума. Ему угрожают, но он не отступит.

Внутри расцветает липкий страх. Противно думать, что я сдамся. Ещё тяжелее представить, что его выпотрошат прямо у нашего порога.

Теперь и Петреус Перт разглядывает меня. Его секретари что-то быстро записывают, стараясь не привлекать внимания «сумасшедшего демона».

— Я консультировался с объединённым консилиумом лекарей. С демонами первого круга. С теми, с кем мы ещё в состоянии говорить, не вцепляясь друг другу в горло. Они подтверждают мою мысль. Связь нерушима, прецедентов ее разрыва не случалось. Единственный выход — смерть.

Словно игнорируя серьёзность сказанного, он переводит взгляд на моего адвоката и хмыкает:

— Ты настолько хочешь склонить мою жену на свою сторону, что готов плести откровенную чушь? Никто не выпустит малыша за пределы Бездны. Прежде всего — сама Бездна. Я уверен, что Виола не наделает глупостей, но без разрешения Горнил и некоторых ритуалов в моём исполнении сын не покинет пределы этого мира.

На этот раз без оскорблений. Дэв не реагирует. А Вельзевул снова обращается к судье.

Перт нервно покашливает. На всех заседаниях