Он бросил на меня надменный взгляд, видимо думал, что я пытаюсь купить его лояльность разговорами и едой.

— Компромисс мы обязательно найдём, — усмехнулся я и отодвинул свою тарелку в сторону.

Снова подал знак рукой, и официант вынес десерт, поставив его на середину стола. Это была сложная конструкция из тонких карамельных пластин. Они складывались в карточный домик, который сверкал золотом в свете каминного огня. Я небрежно потянулся за тканевой салфеткой, намеренно задел домик, и хрупкая постройка с громким хрустом рухнула на тарелку. Карамель разлетелась на десятки мелких осколков, подозрительно похожих на разбитое стекло.

— Какая досада, — я покачал головой, разглядывая крошево. — Один неверный ход разрушил всё красоту. И вот так вот малейшая ошибка превращает годы кропотливого труда в обычную пыль. Ваша жизнь очень похожа на этот домик, Афанасий Петрович.

Чиновник побледнел. Он снова достал платок и вытер мокрое лицо. Его столичная уверенность начала испаряться, уступая место панике. О да, он был наслышан обо мне, именно поэтому понял, что всё не просто так. Любого другого повара за подобные слова чиновник бы мигом превратил в порошок, но моя слава шла впереди меня, и поэтому Зайцев был осторожен в словах и эмоциях. Пускай они и дрожали под натиском моей «болтовни».

— Я не понимаю ваших намёков, Белославов, — его голос предательски дрогнул, и он опустил глаза на скатерть. — Я пришёл проверять кухню, а не слушать загадки.

Я выдержал долгую паузу, а затем с наглой улыбкой достал из-под стола бутылку коньяка, налил янтарную жидкость в два пузатых бокала и пододвинул один гостю. Затем выудил ту самую папку и небрежно бросил её на стол рядом с осколками карамели. Настало время главного блюда этого вечера.

— У вас отличный вкус, — тихо и жёстко сказал я, глядя прямо ему в глаза. — Вы любите ставить чужие судьбы на кон. Кстати, один мой знакомый недавно крупно проигрался в подпольном казино на Литейном проспекте. Он рассказал мне, что это злачное заведение держит очень жестокий ростовщик по кличке Филин. Вы наверняка слышали о нём, правда? Этот Филин славится тем, что обожает ломать пальцы должникам.

Зайцев открыл и тут же закрыл рот, не найдя, что мне ответить. Его пухлые пальцы вцепился в подлокотники кресла. Чиновник смотрел на меня с подозрением и страхом, а его былая спесь окончательно исчезла. Он понял, что я знаю всё про его долги, взятки и про молодую содержанку. Попытался заговорить, возмутиться, но из горла вырвался только жалкий хрип. Зайцев вжался в кресло, словно ожидал удара.

Я спокойно взял бокал и сделал маленький глоток.

— Это возмутительно! Я не понимаю, о чём вы говорите, — попытался соврать он, отводя взгляд в сторону камина. — Я государственный служащий! Я вызову полицию!

— Вы всё прекрасно понимаете, — мой голос стал ледяным. — В этой папке лежат распечатки всех ваших счетов и долговых расписок. Там указаны даты, суммы, адреса и имена. Там есть всё необходимое, чтобы посадить вас за решётку на долгие годы с конфискацией имущества. «Альянс» не станет вас защищать, они выкинут вас на помойку, как мусор. А кредиторы Филина быстро найдут вас в любой тюремной камере и заставят платить.

Зайцев тяжело и прерывисто задышал. Попытался встать, но ноги не слушались. Он оказался загнанным в угол, и вот здесь главное было не перегнуть палку, иначе он попросту сломается. А зачем мне сломанный инструмент?

— Чего вы от меня? — прошептал он. — Денег? У меня ничего нет, я всё отдаю этим страшным людям.

— Мне не нужны ваши деньги, — спокойно и даже слегка дружелюбно ответил я. — Мне нужен ваш ответ. Выбирайте, Афанасий Петрович. Завтра утром эта папка ляжет на стол городского прокурора, либо вы станете моим другом. Будете работать на меня, сливать информацию о каждой планируемой проверке, о каждом шаге «Альянса». Вы станете моими преданными ушами в Управе. И не вздумайте мне врать, я всё равно узнаю правду.

Чиновник тут же закивал.

— Я согласен, — выдавил он из себя.

— Вот и отлично, — я снова улыбнулся, словно мы мирно обсуждали рецепт картофельного пюре. — Я рад, что мы нашли общий язык. Знаете, иногда так сложно найти людей, которые тебя понимают. Выпейте коньяк, он отлично успокаивает. И можете доесть десерт, карамель вышла на славу.

Зайцев дрожащей рукой взял бокал и залпом осушил его, даже не поморщившись. Ему было не до сладостей, кусок явно не лез в горло. Он с трудом поднялся на ноги, поклонился мне и поплёлся к выходу из зала. Его спина сгорбилась, походка стала неуверенной и тяжёлой. Полчаса назад он зашёл сюда хозяином города, а ушёл моим карманным болтуном.

Я посмотрел на танцующий огонь в камине. На кухне всегда нужно держать ножи наточенными, ведь никогда не знаешь, когда придётся разделывать очередную зажравшуюся свинью.

* * *

Столичный ресторан работал на пределе возможностей. Мы исправно кормили сотни людей каждый день, выбиваясь из сил. Но для масштабов Петербурга этого было мало. Город был огромен, а чиновников, аристократов и военных в нём водилось столько, что я физически не мог засунуть антидот в глотку каждому члену «Альянса». Мне требовалась армия помощников, которые и сделают всю грязную работу за меня, даже не подозревая о своей миссии.

Мы с Кристиной сидели в кабинете до глубокой ночи, придумывая диверсию. Наш юрист пустила в ход все связи, поэтому на следующее утро в популярных газетах вышло броское объявление. Мы открывали «Высшую Академию Вкуса». По факту это была серия мастер-классов для личных поваров столичной верхушки. Кристина придумала рекламный слоган, который бил прямо по раздутому эго богачей. Он гласил просто и нагло:

«Хватит краснеть за еду в гостях, я научу ваших безруких слуг готовить».

Местная аристократия предсказуемо оскорбилась, плевалась ядом в кулуарах, но наживку проглотила. Они были задеты и заинтригованы моей скандальной славой. К вечеру того же дня все места на курс оказались выкуплены. Да, да, именно, что выкуплены, мы ещё и поимели с этих напыщенных индюков.

И вот долгожданный день настал.

Моя кухня сияла: металлические столы блестели в свете ламп, ножи лежали ровными рядами, а вытяжки тихо гудели над головами. Передо мной стояла разношёрстная группа из десяти человек. Это были повара влиятельных семейств города, те самые люди, которые каждый день