– Теперь ты свободна. «Чёрной розы» больше нет.

Я посмотрела на свою руку.

– А поцелуй был обязательным условием? – ехидно спросила я.

– Нет, – спокойно ответил он, – просто так было быстрее. Теперь тебя ничего со мной не связывает.

Я прислушалась к своим внутренним ощущениям и не почувствовала никаких изменений. Ровно до того момента, пока снова не посмотрела ему в глаза. Разочарование безжалостно разрывало меня на куски.

– Ты правда ничего не чувствуешь?

– Не понимаю, о чём ты, – сказал Моор с полным безразличием.

Я снова чувствовала холод. Его слова прозвучали как приговор. Я не улавливала его эмоций, и от этого было ещё больнее. Он не врал. Правда не понимал. «Значит, всё было напрасно», – подумала я и отвела взгляд, чтобы скрыть своё отчаяние. В голове крутилось одно: «Почему? Почему только я чувствую это?!»

Моор опять подошёл ближе – настолько, что его дыхание коснулось моей шеи.

– Ты ведь знаешь, это было бесполезно с самого начала, – прошептал он хрипло и тихо добавил: – Я мёртв. Уже давно мёртв.

– Но всё равно захотел поцеловать меня? – спросила я и попыталась поймать его взгляд, но он спешно отвёл глаза. – Я тоже хотела этого, – сказала я шёпотом, – с момента твоего первого прикосновения. Меня тянет к тебе с самого первого дня. Когда думала, что ты маньяк, который убил дракона, я была готова оправдать тебя. Когда узнала, что ты и есть тот самый дракон, размышляла, как можно всё исправить, как можно доказать всем, что дракон обезврежен.

Я знала, что он не передумает, и было неважно, что я сейчас ему говорю. Ничего нельзя было изменить. Но я не могла больше держать всё в себе. Мне хотелось, чтобы он знал, что я чувствую.

– А потом мне сказали, что ты умер. Окаменел. Я не поверила. Не захотела верить. – Я посмотрела наверх, чтобы остановить подступающие слёзы. – Да что там – я и сейчас не верю.

– Я мёртв, – повторил он, – моё время пришло.

– Нет, – прошептала я, – я не верю. Не верю!

Наши глаза встретились вновь. На этот раз в его взгляде не было ни капли безразличия.

– Всё ещё можно исправить. Пожалуйста, – взмолилась я, – пойдём со мной! Я не смогу без тебя!

Он не ответил, только покачал головой.

– Тогда я останусь здесь. Обратного пути мне всё равно нет, – пожала я плечами.

– Тебе здесь не место.

Сгусток энергии снова ударился в мою грудь. Я уже приготовилась к резкому возвращению в реальность, но ничего не произошло.

– Как ты сюда попала? – спросил Моор.

Я тихо рассмеялась. Истерически.

– Прошла путь единения с твой алой тенью.

– Зачем?

Его голос сорвался, и маска равнодушия спала.

– Потому что не хотела потерять тебя. Потому что чёрт с ним, со всем миром, если в нём нет тебя. Потому что это правильно.

Он обнял меня, и наши губы встретились снова – на этот раз страстно, жадно. На мгновение всё вокруг исчезло, остались только мы с ним. Его руки обнимали меня крепко-крепко, так, будто он пытался удержать нечто важное и хрупкое. В тот момент я почувствовала его страх отпустить то, чего хотелось больше всего на свете. Я закрыла глаза, мои руки инстинктивно потянулись к нему. Я понимала, что это наш последний шанс…

Мы стояли у края пропасти над водопадом, и рёв воды нас оглушал.

– Где мы? – спросил Моор.

– Похоже, там, откуда я пришла. Мы стоим на спине первого дракона.

– Значит, мне нужно опять вернуться в твой мир.

– В наш мир, – поправила я его, прижимаясь к нему сильнее.

– Мой старый мир умер вместе с моей семьёй. Теперь мы будем строить новый. – Он отстранился и мягко протолкнул меня через зеркало воды. – Я буду ждать тебя здесь, у водопада. Теперь ты знаешь, где меня найти. Постарайся не умереть до Ночи Дракона, и мы победим всех вместе.

Я оказалась в саду камней, и тепло внутри наполняло меня светлой энергией.

Кто-то дёрнул меня за плечо, заставляя развернуться.

– Где тебя носит?!

Раздражение в голосе Василя выдернуло меня в реальность.

– Василь? Ты чего здесь?..

– Мастер и Ядвига Валентиновна уже всю деревню на уши поставили. Где ты была?

– Кажется, я прошла какой-то путь единения. Не понимаю только, что это такое.

Василь резко одёрнул руку.

– С кем?

– С алым драконом, – пожала я плечами.

Он коротко поклонился мне, а затем сказал:

– Пойдём, я отведу тебя домой. Родные тебя потеряли.

Мы шли по узкой тропе через лес. Солнце уже садилось за горизонт, его лучи пробивались сквозь густые кроны деревьев. Василь молчал всю дорогу до деревни – видимо, ему было о чём подумать.

– Василь… – окликнула я его, когда мы уже подходили к деревне.

Солнце к этому моменту скрылось полностью, и наступили сумерки. Тени деревьев казались ещё длиннее под холодным светом луны.

– Что? – откликнулся он.

– Что такое путь единения?

Он отвел глаза в сторону и промолчал.

– Я провожу тебя до дома. Мастер волнуется о тебе.

– Ты только не говори никому про этот путь единения, пожалуйста. Я сама.

Он кивнул, и дальше мы шли молча, пока не подошли к дому моих дедушки и бабушки. Я улыбнулась Василю.

– Спасибо тебе за всё.

– Отдыхай, – снова поклонился он.

Мне было странно видеть подобный жест в мою сторону от моего учителя, но я пока не задавала вопросов.

Дома меня встретил дед.

– Дара, ты где опять была? Я думал… я боялся, что больше не увижу тебя! Что Мирослава тебе наговорила?

Я обняла деда и прошептала:

– Все хорошо, дедуль, я «Чёрную розу» снимала. Я тебе всё-всё расскажу!

Он отпустил меня и взял за руку.

– Опять в изнанке была? – строго спросил он.

– Была, но в этот раз не одна… Я пока не знаю, что произошло, но разберусь, честное слово. – Только сейчас я заметила какую-то новую метку на своей руке. – Дед, а… что это?.. Снова проклятие?

Он озадаченно покрутил мою руку.

– Не знаю…

– И я не знаю… Я уже так устала думать!.. А где бабушка?

– По делам куда-то укатила, скоро должна вернуться.

– Надеюсь, она не сильно волнуется.

– Она не в курсе, что ты пропала. Тревогу Василь поднял, сказал, что видел, как ты в тёмный лес ушла. Мы туда не ходим без надобности, там опасно.

Я кивнула.

– Думал, что ты уже не вернёшься…

– А я вернулась!

Мой взгляд зацепился за разложенные на полу старые пергаментные свитки. Их края были потрёпаны и исписаны странными знаками.

– А это что?

– Это бабушка взяла в библиотеке, сказала, что ей очень надо, –