и что с того, если ты подлый пособник демов. Если вреда от тебя больше, чем от любого дема. Такой пособник демов, который в политической силе, да он хуже Морвольфа. Нет, все-таки заслужил ты расстрела, но человека убивать нельзя. А расстрелять надо бы — вот незадача... — Упершись в неразрешимое логическое противоречие, старшина выматерился.

И в тот же миг прозвучал вызов оскаровского комкома. Ответить инспектор не успел — подскочивший лейтенант выбил черный кейс из рук инспектора, носком ботинка отфутболил его подальше и смахнул автомат с плеча. Инспектор повернулся к пограничникам. Лицо у него было спокойное, может быть, даже чересчур спокойное.

— Фокус с лядой подстроен? — спросил он лейтенанта.

— Да.

— И я отсюда никуда не улечу.

— Пора умирать, друг.

— Безнаказанно меня убить не удастся. Вы понимаете, что придется отвечать?

— Сеня, представляешь, он нам угрожает. Радуется, что у нас фотоавтоматы на оружии стоят, что нас под трибунал отдадут и мы пожизненное получим. Радуешься, сволочь? — Не дождавшись от Оскара ответа, Шувалов отобрал у товарища вещмешок и принялся возиться с тесемками.

Оскар тем временем обернулся, может быть, нежданной помощи искал, но увидел за своей спиной лишь слегка перекошенный пограничный столб на вершине невысокого песчаного холма да черную стену леса. Он снова посмотрел на лейтенанта и отшатнулся. Злобный дем скалился ему прямо в лицо. Острые, как ножи, клыки. Желтые блюдца глаз. Змеящиеся зеленые волосы.

— Это все Мишка придумал, я бы не догадался, — извиняющимся тоном сказал старшина, а Шувалов отвел маску дема от лица и швырнул ее под ноги инспектору.

— Надевай маску. Мы тебя нашли, нам и отряд выручать. Земля отменит приказ, отданный по докладу дема. Так что зря ты всю эту кутерьму затеял.

— Подними маску. Быстро! — рявкнул старшина и замахнулся автоматом. — А то прикладом руки перешибу.

Оскар поднял голову к небесам. Вверху — только звезды, за спиной — черная стена леса. Он посмотрел в глаза своих расстрельщиков. И поднял маску.

— Надевай! — щелкнул предохранителем старшина.

Маска запрыгала в дрожащих руках инспектора, он попытался поднести ее к лицу, но тут его затрясло, он согнулся, будто переломился пополам, что-то неразборчиво забубнил. То ли молился, то ли молил о пощаде. Теперь его горб казался особенно большим.

Пограничники переглянулись, старшина шагнул к инспектору и попытался ухватить его за шиворот.

— Хватит дурить...

Раздался треск разрываемой материи, и словно белая молния вспыхнула у Оскара над головой. Выбитый из рук старшины автомат отлетел в сторону. Треск. Вторая молния крепко ударила лейтенанта по голове. А тот, кто мгновение назад казался горбуном, взмыл вверх, взмахнув широченными белоснежными крыльями.

Стоявший ближе старшина выматерился и вцепился в мелькнувшую перед самым его лицом ногу, другую поймал Шувалов, и пограничники рухнули вместе с противником вниз, на песок, где и завязалась драка.

— Крылья ему, крылья ломай, — хрипел непонятно кому в этом месиве принадлежащий голос.

Драться на земле крылья только мешали, и все-таки Оскару удалось расшвырять гала, он взлетел, но те вцепились в него снова, навалились, смяли, страшно захрустели ломаемые кости, нечеловеческий, жалобный вопль тонкой иглой улетел в небеса, и все стихло.

Гала отошли чуть в сторонку, сели на пригорок. В полумраке крылья светились двумя белыми неоновыми пятнами.

— Готов, — прохрипел старшина, сигарета в его руке дрожала, — мы крылья ему сломали у основания, а для них это смертельно. Крепкий попался.

— Из ангелов порядка по классификации Берга, — добавил будущий слушатель академии.

— Нехорошо получилось. — Старшина закурил.

— Нехорошо. Дай-ка сигарету.

— А как же академия? Ладно, теперь все равно.

Задымили оба.

— Да не расстраивайся так, Сеня. — На загрустившего старшину было жалко смотреть. — Знаешь, как слово ангел переводится? Тень бога. Мы тень стерли, Сеня, только и всего.

— Я понимаю.

— Так чего?

— Нехорошо получилось. Когда вернемся, я найду монаха и отпишу монастырю свой череп. На святое дело все-таки. Пусть делают чашу, какая-то польза будет. Хоть так после смерти послужу.

— Надо бы контрольный выстрел сделать для журнала.

— Мишь, давай ты. Рука не поднимается на ангела, а у тебя все-таки высшее образование.

Шувалов встал и отправился к неоновым пятнам. За спиной старшины полыхнуло — грохнул выстрел, и лейтенант вернулся к другу. Тот как раз прикуривал очередную сигарету.

— Все мы правильно сделали, Сеня. Сам посмотри: существо двуногое, но не человек. По уставу мы его расстреляли, а раз по уставу, значит, правильно.

— Вроде бы так, но... пойду похороню. Ангел все-таки. Почти человек.

Старшина переключил режим автомата и выстрелил в склон песчаного холма. Нашел валявшуюся в траве маску и бросил ее в получившуюся воронку. Затем вытащил из вещмешка саперную лопатку и принялся за работу. Вскоре все было кончено.

Тут же с ближайшей березы сорвалась большая птица — золотой клюв, изумрудные глаза, смоляные перья в алмазной крошке. Старый ворон сделал круг над головами пограничников, обиженно, зловеще каркнул и сгинул в сторону леса.

— Двинули, Мишка.

— Кое-что забыли, — лейтенант поднял черный кейс ком-кома.

— А ну подбрось.

Лейтенант взвесил кейс на руке, размахнулся, и что есть мочи запустил кейсом в небеса, стараясь сбить им звезды. Но кейс не долетел до неба. Острый вскинул автомат, выстрелил, вверху полыхнула вспышка, и черное облачко — все, что осталось от комкома, — поплыло в сторону.

Пока старшина проверял результаты выстрела, Шувалов тихо, чтобы услышал лишь тот, кому надо, прошептал:

— И зачем ты его к нам прислал?

В голосе лейтенанта звучало уважение и непонимание. Таким тоном нижние чины обычно комментируют чересчур уж заковыристый и неожиданный приказ верховного командования.

Они шли границей. Между лесом и степью. Между звездами и землей. Между близким городом и далекой Махатрамой.

Двое пограничников. Подтянутые, стройные фигуры. Трехствольные автоматы через плечо.

Над их головами реяли хищные ночные птицы, клубились звездные туманности. Под ботинками и на зубах скрипел песок.

Они шли зоной своей ответственности, проверяя порядок на доверенной им территории, выискивая чужие следы, готовые пресечь угрозы неведомых миров.

Кровавым светом туманилась на севере Махатрама. Ночные тени демами реяли за их спинами. А пограничники все шагали и шагали. Готовые встретить любую судьбу, принять любой бой.

Вдвоем против всех вселенных.

Шумела трасса. Серое осеннее небо нависло над городом, чуть светлея лишь у самого горизонта. Макс уперся лбом в холодное стекло. С высоты сорокового этажа люди внизу казались черточками на сером листе дня. Хотелось заплакать, но Макс знал: он не заплачет.

Какой неудачный, несправедливый сегодня день. Зачем он только написал в сочинении то, что думает, ведь уже не маленький. Но какое право имел учитель зачитывать перед