— Где-то вы слабину дали.

— А нас кто, Железный Полковник будет защищать?

Солдат терпел долго, у него даже кончики ушей стали пунцовыми, а потом буркнул что-то в ответ и быстро ушел.

Осторожная рука тронула Оскара за плечо. Он обернулся, но вместо ожидаемой медсестры увидел помятого водкой мужчину. Зашмыганный костюм падшего деревенского интеллигента. Взгляд умный, но жалкий.

— Беги, мил человек, — зашептал незнакомец, — расстреливать тебя сейчас гала начнут. Подмешают голубой крови и шлепнут как дема. А человек ты хороший, добрый — я чувствую. Торопись, беги, говорят, таким фокусом гала многих людей порешили...

На последнем слове в глазах падшего интеллигента загорелась сумасшедшинка — в двух шагах от себя он увидел пограничников, те везли на тележках коробки с посудой, и он поторопился отойти от Оскара. Шагов через десять незнакомец обернулся, приложил палец к губам и исчез в толпе.

— Ты гляди, — ярко одетая молодуха, все вокруг замечающая глазами-черешинами, рукой показала в сторону ворот, — Денница своего тащит. Приколдовала-таки.

По дорожке к КПП шла парочка: высокая статная брюнетка в алых сапожках вела белобрысого солдата. Руку его она пристроила себе на плечи, как коромысло.

Курами копошившиеся в одеялах бабы разогнулись, уставились парочке вслед. За КПП солдат выпрямился, рука его скользнула на талию вилы.

— Гляди, а Серега жить-то будет, — хохотнула одна из молодух, а другая выронила одеяло и вздохнула: — Ой, и дуры мы, бабы! Вот кого отсюда надо было тащить, а не рухлядь всякую.

Парочка, не торопясь, медленно подошла к повороту дороги, но исчезла за ним как-то внезапно, вдруг, словно время дернуло свою ленту. И сразу Оскара окликнули:

— Поднимайся.

К инспектору подошли двое солдат с автоматами. Каждый из них был на две головы выше инспектора и раза в два шире в плечах. Лица их вполне соответствовали габаритам. Солдаты предложили Оскару пройти на анализ крови. Никто из них на медсестру не походил, но спорить с гала Оскар не стал и направился за ними. Он не заметил, как из-за дерева тут же выглянул таинственный незнакомец и трижды перекрестил его вслед.

В толпе начались пересуды.

— Гляди, расстрельная команда кого-то повела.

— Не кого-то — самого планетного инспектора! И не расстрельщики они, а сопровождающие.

— Знаем, куда они могут сопроводить.

— Говорят, на Земле уже все сплошь в демов обернулись...

— Не люблю горбунов — все они демы. Ишь, какой бледный.

Голоса остались позади — песчаная дорожка свернула к отдельно стоящему цилиндрической формы зданию с куполообразной крышей; одноэтажному, но высокому, похожему то ли на гигантский снаряд, то ли на храм с втянутыми в себя плечами. В манипуляционную Оскар вошел первым, а за ним, снимая с плеч автоматы, втиснулись в дверь и сопровождающие гала. Работающий за комкомом молоденький медбрат махнул в сторону кресел у стены и снова уткнулся в экран.

Помещение выглядело довольно обшарпанным, имело минимум мебели: два стола, три шкафа и одна ширма. Над письменным столом, за которым сейчас расположился медбрат, висела стандартная красная лампа вызова. На высоком потолке желтело большое плохо замытое пятно.

Медбрат пригласил Оскара к столу для проверки данных сдающего кровь. Все сошлось.

— Волнуетесь? Может быть, вам таблетку дать? — спросил медик. — Говорят, тут многие в обморок падают, но только люди, у демов-то с нервами все в порядке. Вы не подумайте, мне демы еще не попадались, я тут вообще два дня работаю, только звон слышал. Но за анализ не беспокойтесь, я его два раза перепроверяю, все снимается на видео — ошибка исключена. Пройдемте к столу. Извините, оборудование допотопное, не то что у вас на Земле, но это армия: начальство велит брать кровь из вены по старинке.

Медбрат готовил черный шприц, протирал спиртом Оскару руку, а сам болтал без умолку. Если кто здесь и нуждался в таблетке успокоительного, то именно он. Пограничники сидели с каменными лицами, пристроив автоматы на колени; инспектор, судя по выражению лица, ушел в себя, а словесный ручеек медика не останавливался.

Замолчал он, когда шприц стал наполняться, впрочем, в темной пластмассе определялся лишь уровень жидкости, но не ее цвет. Сам анализ крови, его перепроверки медбрат ушел делать за ширму.

Результат пришлось ждать долго.

Оскар так и остался у манипуляционного стола, к пограничникам не вернулся, а те откровенно уставились на красный фонарь. Что здесь начинало твориться, когда красный фонарь вспыхивал и какой медперсонал он вызывал к действию, догадаться было не трудно.

Наконец медбрат появился из-за ширмы и направился прямо к инспектору. Протянул ему бумажку:

— Печать, подпись — все на месте. Поздравляю, у вас просто идеальная кровь.

Оскар спрятал справку, обернулся — пограничники куда-то исчезли. Не увидел он их и на улице. Да и там все переменилось, словно зашел в манипуляционную Оскар в один день, а вышел в другой.

Ветер продул небеса, засиявшие голубой сталью. Рубиновым фонарем слепило из зенита солнце. Исчезли крестьяне, груды барахла. На этот раз время не просто дернуло свою ленту, а изрядно ее перемотало.

На плацу парочка отделений отрабатывала строевую, со стрельбища доносились пистолетные щелчки, а над штабным корпусом развевалось на ветру красно-зеленое знамя. Чуть не сбив Оскара, мимо пробежала группа солдат. С площадки взлетели два автоэра, мелькнули над крышами и пропали за лесом. Лица встречных пограничников были серьезными, но не угрюмыми, как утром.

За последний час в отряде явно что-то произошло.

Спрашивать Оскар не пытался, знал: с ним гала разговаривать не будут, но по их репликам без труда разобрался в причине перемены.

Прилетел подполковник Красин, начальник погранотряда.

Зеленые фуражки собирались возле учебного корпуса, и Оскар повернул к ним. Пограничники явно чего-то ждали. По репликам, отрывкам разговоров инспектору вскоре стало ясно: командиры отряда собрались на срочное совещание у Красина.

Двери корпуса распахнулись, открылись обе створки, вынесли и поставили перед крыльцом письменный стол, на который тут же взобрался отец Афанасий. Начинался митинг, пограничники сгрудились вокруг «трибуны», а Оскар, напротив, отошел чуть в сторону и присел на скамью невдалеке от Железного Полковника.

— Кажется, надумали командиры.

— Тут и думать было нечего!

— Да? А под трибунал тебе идти?

Отец Афанасий достал свою трехствольную «пушку» и, передумав стрелять в воздух, взмахнул ею над головой. Все стихло.

Первую фразу святого отца инспектор не разобрал, а вторую вообще никто не услышал — собравшиеся на митинг пограничники, от рядовых до старлеев, грянули громовое «ура!», после чего народ уже не успокаивался ни на минуту, гомонил, что-то выкрикивал, но даже через