“Хочешь использовать меня?!” – прошипела та.

– А ты используй меня, – парировал Дейвар, его голос оставался ровным и твёрдым. – Чего ты желаешь? Я дам тебе это, если просьба не грозит безопасности моей пары.

“Смешно слышать! Твоя цель – избавиться от меня! Уничтожить!”

– Пока того не пожелает моя пара, я не стану тебя трогать. Моя цель – избавить Элизу и ледяные земли от проклятия.

Тень надвинулась, заполняя собой весь проём двери. Я не была уверена, видит ли её Дейвар, но он наверняка почувствовал. Ведь от мрачной холодной энергии закололо кожу.

“А что, если я и есть ПРОКЛЯТИЕ?” – прошелестела она.

Арх не сдвинулся с места. Голос его продолжал звучать спокойно и размеренно. Каждое слово было наполнено силой:

– У проклятий нет воли, нет стремлений и уж точно нет потребности кого-то уберечь. Сначала я счёл тебя врагом, но в сознании Элизы ты яростно защищала её глубинное желание – спать вечным сном. Это привело бы пташку к скорой гибели, и с ней погибла бы и ты. Но проклятия – живучи. Будь ты чистым проклятием, стремилась бы найти любую лазейку, чтобы спастись. Пыталась бы помочь мне, а не мешать. Нет, ты сама не являешься проклятием, но ты им глубоко и давно поражена. Твоя суть изменена. Не зря тьма, что тебя окружает, так похожа на слизь скверны. И как любой заражённый скверной, ты не осознаёшь, кто ты. И в чём твоя роль.

"Большей ерунды я не слышала никогда!" – хрипло засмеялась тень, искривив зев чёрного рта.

А я смотрела на Дейвара во все глаза. Мой разум отказывался верить. Как он до всего этого дошёл?! Как он так скоро сумел понять и разложить по полочкам то, над чем я билась годами? И получалось… он думает, тень заражена скверной? Она… болеет. Но, значит… её можно излечить?

Эта мысль ударила в виски, заставив сердце бешено застучать. Однако кое-что не складывалось.

– Но, Дейвар… осквернённые ведь полностью теряют разум, а тень… – это сказала уже я сама.

– Мы не знаем, что им мерещится в этот миг, – ответил мне арх. – Возможно, они тоже в своём мире кого-то или что-то защищают. Да так яростно, что готовы разорвать на клочки любого. Но это всё ещё непроверенный вывод на основе того, что я наблюдал. Мы узнаем правду, если…

“Вот именно! Всё это пустые домыслы! – вскрикнула Тень, в её шипящем голосе пробилось незнакомое волнение. Почти тревога. – Хватит бессмысленных словесных игр. Говори, что тебе нужно?!”

Я передала её слова.

– Просто продолжай защищать Элизу, – наклонил голову Дейвар. Свет из окна отразился в его синих глазах, заставив их вспыхнуть. – Скоро мы отправимся к столбу ведьмы. А там… там узнаем, откуда ты явилась. И что ты такое на самом деле. Разве ты не хочешь узнать правду?

Тень замерла. Её чёрные провалы-глаза пристально смотрели на Дейвара. Я чувствовала её злобное смятение, её борьбу. Раньше ничто не заставляло её сомневаться.

“Ты… ты меня не обманешь. Я вижу твои помыслы насквозь. Ты хочешь нас использовать. Разлучить!” – выдохнула она, но уже без прежней ярости, с надрывом.

– Это не так, – мягко, но настойчиво сказал Дейвар тени. – Но скажи, чего хочешь ты? Какое твоё желание? Настоящее.

Тень уплотнилась. Её слова вырвались глухим жутким шёпотом:

“Чтобы все склонили головы перед Лиззи. Чтобы ей больше не пришлось страдать. Чтобы никакое предательство её не коснулось. Чтобы мир сгорел, если он не может принять её. И чтобы пожалели все… все, кто предал её. Нас.”

Я повторяла её слова для Дейвара как эхо, и они проникали в меня, оседали тяжёлым пеплом. В них было заключено столько боли, что перехватывало дыхание. Раньше тень казалась мне непоколебимой, уверенной, и… иногда, крайне злобной. Но сейчас… она казалась шипами, защищающими нечто болезненное, что пряталось внутри.

Раньше я боялась её касаться. Но сейчас рядом с Дейваром ощутила, что это безопасно. И что это нужно. Раньше, она протягивала мне свою чёрную ледяную руку, чтобы занять моё место – и всегда в моменты моей страшной слабости. Когда я сама не справлялась. Я боялась принять её ладонь, потому что это как будто значило – что сама я исчезну.

Но сейчас я ощущала силу.

А тень, наоборот, была слаба.

И уже мне захотелось протянуть ей руку.

Откинув одеяло, я опустила босые ступни на дощатый пол. Подол моей белой плотной ночнушки коснулся пяток. На слабых от долгого сна ногах я подошла к тому месту, где колыхалась тёмная сущность. А затем я обняла тень. Не тело, не плоть, а саму тьму, холодную и зыбкую. И она задрожала под моими руками.

А потом, будто не выдержав, отпрянула. Форма тени начала распадаться на клубящиеся клочья. Казалось, она хотела что-то ещё сказать… но вместо этого растворилась в воздухе. Как будто сбежала.

– Она исчезла, – я повернулась к Дейвару.

– Она вернётся, – сказал он. Легко подхватив на руки, он прижал меня к своей груди, и я уткнулась лицом в его плечо. Обняла за шею. В голове крутилось тысяча вопросов…

И в этот миг снаружи донёсся отдалённый звериный вой.

Глава 21

Снаружи донёсся звериный вой.

Не выпуская меня из объятий, Дейвар подошёл к заиндевевшему окну. Протёр кулаком стекло. Вытянув шею, я тоже выглянула наружу.

Внизу на фоне ослепительной белизны снега темнели чёрные кляксы осквернённых. Я насчитала глазами около десятка существ. Измождённые ирбисы и пара волков – все с клочковатой слипшейся шерстью, с тёмной слизью, капающей с оскаленных морд. Алые точки глаз пылали ненавистью ко всему живому.

– Здесь в округе бродит много стай, – сказал Дейвар у самого моего уха. Его голос был низким и ровным, но я ощущала скрытое в нём напряжение. – Поэтому живой дичи в этих землях не осталось. Осквернённые уничтожают всё, что движется. Даже если не голодны. Чистая чума.

Чума… так и есть. Но когда я смотрела на этих чудовищ, моё сердце сжималось от жгучей жалости. Ведь каждый из них когда-то был мужем, сестрой, чьим-то ребёнком. У каждого были семьи, мечты, своя история. А теперь… лишь пустота, залитая яростью.

И их взгляд… этот пустой, горящий алый взгляд… он был до жути похож на тот, каким на мир смотрела моя Тень. Та же всепоглощающая злоба. То же отвержение других.

– Они стягиваются к дому со всей округи, – руки арха сжали меня чуть плотнее. –