Глава 52

— Познакомился, товарищ Сталин, имел недавно возможность. Могу ответить честно — ничего из британской бронетехники и артиллерии нам не нужно. Поясню — я уже видел английские танки, мне рассказали про них достаточно, и я вполне представляю, какие машины могут сделать за океаном. Танковая промышленность в США только разворачивается, и ничего путного за год-полтора у них не появится, инженерам и военным требуется осмыслить опыт войны. Своя полевая артиллерия у нас лучше, а вносить разнобой в снабжении боеприпасами не самая лучшая идея. Это касается и стрелкового вооружения — мы себя им полностью обеспечиваем, как и патронами. Войскам нужны крупнокалиберные пулеметы и автоматические зенитные пушки, если будет обеспечена хорошая защита от воздушных атак, то можно наступать — к тому весь этот арсенал неплохо воздействует на бронетехнику противника — наш ДШК вполне уверенно поражает бронетранспортеры, танкетки и бронеавтомобили, а в борт и легкие танки. Самолеты нужны — но к летчикам, я плохо разбираюсь в проблемах, связанных с авиацией.

— Не прибедняйтесь, товарищ Кузнецов — как вы организовали взаимодействие с 11-й авиадивизией, я знаю. Значит, у союзников сейчас нет танка, заслуживающего нашего внимания, я вас правильно понял?

— Совершенно верно, товарищ Сталин — мы опережаем их в бронетехнике, как количественно, так и качественно. Нашей «тридцатьчетверке» сейчас равноценного противника нет, но у немцев таковой неизбежно появится. Думаю, к следующему лету точно.

— И какой же он будет этот ответ, хотелось бы знать?

— Установка на «четверке» длинноствольной пушки под усиленный боеприпас, которым они смогут прошибать не только борт, но и лоб. И свою броню они попытаются усилить более толстой «нашлепкой» на лоб корпуса, как уже делают и они, и мы. Доведут толщину до 80 мм миллиметров — а такая плита из нашей Ф-34 уже не пробивается.

В кабинете наступила тишина — Сталин принялся потрошить папиросу и набивать трубку, медленно и сосредоточенно, как всегда делал, когда размышлял. Раскурил трубку, и лишь после этого спросил:

— Павлов мне о подобном варианте не докладывал.

— Он на поверхности, товарищ Сталин. Я допрашивал немецких танкистов — многие говорили, что на «тройку» хотели поставить 50 мм пушку со стволом в 60 калибров, а не 42, как сейчас. И такое перевооружение будет сделано, думаю, скоро. Также и «четверка» со штурмовым орудием — вместо пушки в 26 калибров и слабым зарядом, поставят удлиненный до пятидесяти калибров ствол, и усиленным боеприпасом для максимального повышения начальной скорости снаряда. Эта мера напрашивается сама собой. К тому же часть полевых пушек, скорее всего 75 мм французские трофеи, будут переделываться в противотанковые, на лафетах от тех же 50 мм, и устанавливаться на легкие танки, превратив тем самым их в САУ — «панцер-ягеры», как противник их называет. Кое-что уже появилось на фронте — следовательно, процесс перевооружения примет массовый характер.

— Я нисколько не удивлен вашему дару предвидеть как хорошее, так и скверное, товарищ Кузнецов. Ладно, будем считать, что вы в очередной раз правы — а потому какие ответные меры можете предложить?

— Установить в башню «тридцатьчетверки» 76 мм пушку под усиленный зенитный боеприпас — как на противотанковых Ф-22. Ствол в 51 калибр позволяет пробивать с километра установленную вертикально сто миллиметровую броню. Для Pz-IV даже с усиленной «нашлепкой» этого будет более, чем достаточно. Что касается будущих германских тяжелых танков, то в лоб их вряд ли эта пушка возьмет — немцы ведь прекрасно все рассчитывают. Но бортовая броня будет намного тоньше — 60 мм, пусть даже 80 мм, но не толще. А для противоборства с такими танками необходимо перевооружить КВ на 85 мм пушку, с баллистикой и боеприпасом зенитного орудия. Ее вполне хватит, товарищ Сталин — не думаю, что немцы смогут сделать очень много тяжелых танков, которых у них пока нет. Хотя в том, что работы лихорадочно идут, я не сомневаюсь. И лобовую броню КВ желательно сделать толще, пусть даже за счет башни и бортов — сто двадцать миллиметров подбашенной плиты, это не выйдет за весовые параметры, площадь усиленной защиты небольшая. В крайнем случае, танк можно превратить в САУ на манер штурмового орудия, и установить 122 мм пушку или 152 мм гаубицу-пушку, пусть и с немного укороченным стволом. Думаю, надо работать на опережение, товарищ Сталин. И не дожидаться момента, когда немцы выкатят свои танки на поле боя, а у нас против них не найдется должного ответа. Я сделал на этот счет некоторые наброски и передам вам — папку я принес.

Василий Иванович подал заранее приготовленную папку, и передал Сталину. Там были наброски и наскоро вычерченные им вечером рисунки ИСУ-122 и ИСУ-152, тех самых, которые прозвали «зверобоями».

— Вы правильно думаете, товарищ Кузнецов, я посмотрю ваши бумаги. Теперь спрошу так — что нужно армии, и что у американцев есть в достатке, чтобы мы это могли сразу же использовать.

— Они выпускают автомобилей больше всех в мире, товарищ Сталин. Армии нужна моторизация, на лошадках далеко не уедешь. Вопрос в нескольких сотнях тысяч автомобилей из расчета не менее одной тысячи машин на каждую дивизию, и по три на мехкорпус. И с полным приводом — без него на наших дорогах далеко не уедешь. В первую очередь нужна механизация артиллерии — без этого мы не сможем наступать

— Мы выбрали трехтонный «студебеккер» — заказ сделали на сто сорок тысяч, как готовых машин, так и комплектующих для заводов по сборке. Американцы их тоже поставят, как и многое другое, из того, что нам нужно. Средних танков у них нет, а легкие машины нам самим не нужны, как и броневики, которые предлагают англичане. Это не боевая машина — ловушка.

Сталин положил на стол трубку и похлопав ладонью по папке, негромко спросил, внимательно смотря прямо в глаза:

— А где нам наступать зимой, товарищ Кузнецов, лучше всего?

— Везде, товарищ Сталин, но для демонстрации, чтобы немцы не могли выдернуть резервы. Но главный удар нанести по румынам, сосредоточить как можно больше танков и артиллерии, и крепко ударить. Они самое слабое звено, его нужно разорвать. А еще нанести несколько массированных ударов по нефтепромыслам в Плоешти, собрать многие сотни самолетов, и разбомбить все ясным днем — чтобы дым до небес. Без нефти Гитлер много не навоюет, а мы до нее можем дотянуться легко с приднестровских аэродромов. И все — танки с пустыми